Книга О личной жизни забыть, страница 80 – Евгений Таганов

— Быстро вынес эту вонь!

Приказание тут же было исполнено.

Но вот наконец все бутерброды готовы и коньяк разлит по кофейным чашкам.

Стук в дверь нарушил их застольную икебану.

— Головой! — крикнул Иванов, быстро пряча коньяк под стол.

В комнату вошла Юля.

— Привет, мальчики! — Строгое ее лицо мгновенно украсилось улыбкой облегчения, оттого что Алекс был не где-нибудь, а здесь, в общаге. Тем не менее с провинившимся кавалером первой заговаривать она не собиралась.

— За милых дам! — первым нашелся Иванов, махнул свою коньячную пайку и целиком засунул в рот бутерброд с икрой. — Пошли покурим, что ли? — потянул он за рукав медлительногоЕрему. Тот тоже глотнул свой коньяк и с бутербродом поплелся следом за ним.

Алекс пить не стал, просто сидел и ждал.

— Ты мне ничего не хочешь сказать? — не выдержала первой Юля.

Больше всего ему сейчас не хотелось произносить банальные пошлые извинения.

— Тебе обязательно нужна эта разборка?

— Хорошо, а что ты предлагаешь взамен?

— Если мужчина виноват, женщина должна прийти и попросить у него прощения, — вспомнил чужой юмор Копылов.

Юля сокрушенно покачала головой:

— И этот грубиян, говорят, до тринадцати лет жил и воспитывался на Западе.

— Так да или нет? — продолжил настаивать на своей шутке Алекс. Его настроение мгновенно улучшилось: раз Юля все равно уже здесь, так почему бы и не устроить «продолжение банкета». А Даниловна пусть остается в своем ином, параллельном мире.

Юля ответила не сразу. Был соблазн еще поскандалить, но мягкость собственного характера взяла верх.

— Конечно, да. Неужели ты думаешь, что я перлась через весь город, только чтобы поругаться.

…Иванов и Ерема стояли у окна в конце коридора и смотрели в сторону кухни, где челноками с кастрюлями и сковородками сновали студенты других групп и курсов.

В коридор выглянул Алекс.

— Все. До утра можете гулять.

— Э! Э! — возмутился Иванов. — Мне к семинару к завтра готовиться надо.

— Хорошо. Конспект и две книги. — Ереме: — А тебе что?

— Полотенце и зубную щетку. И моего Кинга, — ответил тот, понимая, что спорить бесполезно.

— Вери гуд! — И Алекс исчез.

— Ну Юлька, борзая! — Иванов был само возмущение. — Имеет же съемную хату и все равно на наш плацкарт щемится. Что будем делать?

— Завидовать будем, товарищ Жданов. — Ерема настроен был более миролюбиво.

Дверь снова открылась, и Алекс подал однокомнатникам их книги, щетки, полотенца и бутылку итальянского вина.

— От Юли вам на бедность, — сказал он, протягивая бутылку.

— А коньяк?! Понижать градус напитков западло, — возбухнул Иванов.

— Кыш давай! — отмахнулся от него Копылов.

Унылая общажная комната уже через час была превращена в спальню для новобрачных. Всего-то и потребовалось сдвинуть вместе две койки и застелить их одним комплектом постельного белья. После бурных объятий самое время поговорить о вечном, вернее, о том, что представляется вечным и самым главным в двадцать лет.

— Почему ты не рассказываешь, что у тебя случилось? Я же чувствую, — ворковала ублаженная гурия, возложив хорошенькую головку на плечо притомившегося султана.

— Любимая девушка на свидание не пришла. — Алексу просто лень было говорить что-нибудь другое.

— Я серьезно.

— И я серьезно.

— А почему не пришла?

Он пожал плечами: