Книга О личной жизни забыть, страница 187 – Евгений Таганов

Стас не считал нужным возражать, просто требовательно смотрел на шефа.

— Ну какого рожна американцам могло понадобиться от нашего неуча? Сам подумай. Тем более гнать из Вашингтона специального вербовщика. И на чем его вообще можно было прижучить?

— На наследстве. Он поехал в Хельсинки получать наследство от родителей из Коста-Рики. Полтора миллиона баксов. Вполне приличный повод для вербовки. Во-вторых, он сын кадровых разведчиков, их вполне могут интересовать его связи в наших кругах и даже выпускники сто четырнадцатой школы. Помнишь, как в девяносто четвертом был прецедент, когда у них в одиннадцатом классе собирали отпечатки пальцев?

— Насколько я помню, это была инициатива нашей собственной конторы, — заметил Яковенко.

— А вы уверены, что копии отпечатков не могли еще куда-то пойти?

— А что с его наследством?

— Полтора миллиона баксов, но на руки отдали только десять тысяч и разрешили дачу на Саймаа купить. Я сам договор о покупке видел.

— И такого ловчилу ты хочешь оставить на нашей службе. Тебе самому не смешно?

— Уже не хочу, — честно признался Стас. — Да он и сам не хочет.

— Ну?

— Он предлагает нам свои услуги в качестве свободного агента.

— Чего?! — Яковенко все же позволил себе изумиться.

— Будет сообщать нам о всех цэрэушных глупостях и при этом хочет не слишком подчиняться нашим глупостям.

— Так и сказал?

— Ну да… И еще одно. Хочет, чтобы контакты с ним с нашей стороны осуществлял только я один, чтобы никого другого ему не знать и не видеть.

— А ты ему не сказал, что за одни эти слова он может оказаться в бессрочной сибирской зоне особого режима?

— Сказал.

— И что?

— В ответ услышал: моих родителей предали из Москвы, будет очень здорово, если из Москвы предадут и сына.

И пока Яковенко переваривал услышанное, Стас добавил еще один раздражитель:

— Еще он хочет вернуть нам нашу служебную квартиру и купить себе апартаменты на Невском.

— Ты все это уже написал или только устно на мне разминаешь?

— По-моему, есть резон сперва размять все это на более высоком начальстве. Пускай они сами нам все запретят.

— А не проще ли нам твоего креативного просто взять и застрелить? — мечтательно произнес Яковенко.

— Разумеется, проще, — согласился Стас. — Но кто в начале шахматной партии сметает с доски все фигуры?..

Спустя пять дней игра, предложенная Алексом, к безмерному удивлению Яковенко и Стаса, высоким начальством была принята, и все шахматные фигуры остались на доске.

«Подбираю себе новую трехкомнатную квартиру, — набирал на компьютере английский текст Алекс. — Одна комната для вас со Стивом».

«Твоя Рая не возражает? Или ты меня все же познакомишь с твоей настоящей подругой? Как ее зовут?» — На мониторе шел ответ от Даниловны.

«Зовут Верой».

«Я хотела бы, чтобы у тебя с ней все было хорошо».

«Подчиняюсь твоему суровому и безжалостному распоряжению».

«Как говорится, о личной жизни нам суждено забыть».

«По-моему мы только и делаем, что больше всего помним о ней».

«Все, Стив ломится в дверь. Люблю тебя и твою подругу».

«Обожаю тебя и твоего Стива».

— Дима, ты скоро? — позвала с тахты Вера, как всегда, голенькая и завлекательная. — Когда ты уже со своей американкой наговоришься?

— Мы с ней договорились о встрече на нашей финской даче.

— А я? — толчок кулачком в бок.

— А ты там зачем?

Еще Толчок в бок.

— Хорошо, ты тоже.

— Я лучше, чем она?

— Нет.

Толчок.

— Лучше, намного лучше…