Книга О личной жизни забыть, страница 83 – Евгений Таганов

— Хорошо… Хорошо так умирать… Я рад… Ненавижу… Вы все тоже предатели Родины.

В дверном проеме появился Смыга с туристическим топориком в руке.

— Вот же упертый. Кончайте его. — Лавочкин встал и направился на выход, но не ушел, остался наблюдать за «посвящением» своих подручных.

Те, собираясь с духом, глянули на шефа, потом уставились на еще живого старика. Смыга половчее перевернул топорик обушком вперед.

— На, прикройся. Кровью все запачкаешь. — Грибаев протянул напарнику большой фанерный лист, стоявший тут у стены.

— У меня родная жена не такая заботливая, как ты! — засмеялся Смыга, взял фанеру левой рукой как щит, а правой половчее перехватил топорик и шагнул вперед.

Терехин смотрел на убийц немигающим взглядом, его губы улыбались.

Алекс, как и обещал, набрал на следующий день у Юли на компьютере закрытую характеристику на самого себя. После тренажа с интернатовскими доносами это было совсем не сложно.

— «…Свое негативное отношение к окружающему он не скрывает, — вслух с выражением читала Юля то, что ей надо было передать “симпатичному молодому человеку”. — Больше всего меня покоробило, как он однажды назвал русских главной в мире предательской нацией, мол, сначала предали свою страну, а во время чеченской войны еще и свою армию. Несколько раз также утверждал, что нормальный человек никогда такому государству служить не должен. В будущем он спит и видит, как заработает адвокатской карьерой первые сто тысяч долларов и свалит с ними за кордон»…

Она остановилась и удивленно посмотрела на него.

— Ты же говорил, что будешь только прокурором?

— Это я так притворяюсь. Прокурорам мало платят, адвокатам больше.

— Слушай, это же совсем не мой стиль, я бы в жизни так не написала.

— А кто может знать твой стиль? Все нормально будет. Схавают за милую душу.

— А кто вообще может так тобой интересоваться? ФСБ?.. А почему?

— Потому что я знаю два языка: английский и испанский. И вообще…

— Это чтобы разведчиком стать? Ух ты!

— Не с нашим счастьем. Скорее сидеть в каком-нибудь подвале и слушать американские и испанские радиопереговоры.

Юля чуть призадумалась.

— А тебе за такую характеристику ничего не будет?

— Ну, может быть, немножко расстреляют, а так ничего, — ухмыльнулся он, очень довольный своим чувством юмора.

Впервые получив от Терехина задание все сделать самому с очередным предателем-отступником, Зацепин понял, что они достигли самого дна в своей деятельности и надо срочно готовить пути отхода. Первым делом он счел нужным как следует вооружиться. Тайник, в котором терехинцы держали свой арсенал, был наполнен самым разнообразным оружием, включающим даже гранатометы и один старорежимный, давно снятый с вооружения огнемет. Петр выбрал себе три пистолета, несколько гранат и бронежилетов, а также пару ящиков тротила и все это перепрятал в свои собственные схроны. Вторым пунктом были документы, их Петр припас себе тоже в тройном комплекте. С деньгами было похуже — с ними получились только два комплекта. И то их хватало скорее на текущие расходы, чем на серьезное бегство за кордон.

Ничего не поделаешь — пришлось менять планы и самого бегства. Любимые Панама и Коста-Рика отпали сразу, за ними все другие страны Западного полушария. Европа выглядела слишком прозрачной и регламентированной, для двухнедельной поездки супер как комфортна, а на год уже хоть волком вой. Из ближнего зарубежья приглянулась разве что Белоруссия, там, в единственной, на русский язык представители титульной нации никак не косились, просто потому что сами своей титульной мовой не владели. Но хорошенько все обдумав, Петр отверг и бульбашей. Тут-то и всплыли его собственные слова, которые он произнес в споре еще в студенческие годы: