Книга О личной жизни забыть, страница 143 – Евгений Таганов

— А вот ловчить и обманывать совсем не обязательно. Ты будешь за это здорово наказан. — Стас полагал, что его слова прозвучали весьма увесисто.

Алекс не вздрогнул, не замер, а посмотрел на инструктора как на неодушевленный предмет, потом просто повалился на пол и потерял сознание.

Письма, разосланные Копыловым, у замначальника отдела ФСБ подполковника Фролова начали собираться уже на третий день с момента своего вброса в почтовые ящики. Несмотря на все несомненные достижения свободной российской прессы, сотрудники газет понимали, что вещественные доказательства кремлевских тайн лучше сдать добровольно, чем ожидать, когда за ними придут люди в штатском, поэтому, сняв предварительно ксерокопию (в этом сомневаться не приходилось), они с курьером или младшим редактором доставляли опасную корреспонденцию на Лубянку. Некоторые из посланцев даже робко интересовались, могут ли они сей текст как-то у себя использовать.

— Вам сообщат, — сухо отвечал им дежурный офицер.

Поначалу Фролов полагал, что перед ним типичная фальшивка. Если у кого-то есть точные номера неправедно нажитых заграничных счетов, то проще попробовать шантажировать самих получателей шальных денег или, если смелости не хватает, продать некоторые фамилии с номерами счетов криминальным структурам. А вот так просто придать тайное гласности и надеяться, что будет какой-то общественный резонанс — это надо быть каким-то совсем уж малахольным идеалистом. К тому же смущали даты выплат бонусов-грантов почти десятилетней давности.

Но сегодня пришел ответ на запрос в архиве, и результат сразу поменял всю окраску. Точно такой документ в ФСБ семь лет назад сдали бравые гэрэушники — хвала им за верную службу и проявленную инициативу. Теперь пошла действительно веселая игра: узнать, где в настоящее время у гэрэушников протекло? Политическая госбезопасность, она ведь такая — должна проверять и своих ближайших коллег.

Чуткие уши Фролова уловили шаги в коридоре, и он рефлекторно накрыл лежащий перед ним текст другим старым малозначащим документом. Дверь кабинета без стука распахнулась, и вошел непосредственный начальник Фролова полковник Севрук. Если Фролов своим спокойным аккуратным видом напоминал врача-хирурга, то Севрука его слегка холерический темперамент превращал в театрального актера, которому в каждую секунду его жизни требуется, чтобы слушали и смотрели на него одного.

— Ну, есть какие-либо подвижки? — Севрук пересек середину кабинета и оперся руками о стол подчиненного.

Фролов жестом указывает на кресло. Полковник сделал нетерпеливое движение.

— Изъяли еще два письма, — доложил Фролов.

— Итого: четырнадцать.

— Шестнадцать. Вчера поздно ночью еще два обнаружили.

— Автор? Кто автор? Наверняка зюгановцы.

— Работаем.

— Что-то долго работаете.

— Слухи о нашей вездесущности сильно преувеличены.

— Не очень удачный ответ, между прочим, — заметил полковник. — Можно найти и более вездесущего работника… Ладно, я тоже плохо пошутил. Подробности давай.

Фролов подвел Севрука к большой карте Москвы, на которой в районе Киевского вокзала были вколоты несколько иголок с цветными головками.

— Все письма пришли из трех почтовых отделений. Вот они. А это почтовые ящики, в которые были вброшены сами письма.