Книга О личной жизни забыть, страница 140 – Евгений Таганов

— Что же теперь будет?.. Они преступники, они меня взяли как заложницу… Это была всего лишь твоя самозащита… Тебе за это ничего не будет… Не должно быть… Или, может, тут что-то другое… Так скажи, не скрывай…

Он уже почти жалел о содеянном. Где вы, гиперсдержанные американки, скажут ковбою-спасителю одно остроумное слово и замолчат до самых титров! А тут целое словесное цунами. «Впредь буду спасать только глухонемых подруг», — мысленно наказывал себе Алекс.

При выходе из метро он сделал слабую попытку отделаться от нее.

— Нам сейчас надо разойтись в разные стороны. Так будет лучше.

— Сначала ты три недели не появляешься, а потом хочешь просто так уйти. Я с тобой. И даже не говори.

— У меня билет на поезд. Мне надо уехать.

— Покажи билет, — не поверила она. — У тебя нет никакого билета.

Пришлось показать, как бы случайно закрыв пальцем свою новую фамилию. Хорошо, что до отхода поезда оставалось всего полтора часа. Но и это время Юля наполнила бесконечными расспросами:

— Что ты делаешь там, в Петербурге?.. Где живешь?.. В институт думаешь возвращаться?..

Приходилось прямо на ходу выкручиваться.

— Конечно, вернусь. Чуть-чуть до диплома осталось… В Питере у меня дальняя родня оказалась. Там и отсиживаюсьпока.

— Что значит отсиживаешься?.. А из-за чего-то все? Ты можешь толком объяснить?

— Я большие деньги в карты проиграл.

— Ты?! — крайне изумилась она. — А они мне ничего об этом не говорили. Нет, не может быть! Ты мне никогда не говорил, что в карты играешь. Нет, только не это! Я бы почувствовала.

— Просто у меня алгоритм такой: два года держусь, а потом меня срывает и несет по-черному.

И она в конце концов поверила, потому что его выстрелы могла объяснить только самая бредовая причина. Потом вспомнила про велосипед и пистолет.

— Как ты это придумал?

— В одном старом фильме видел, — соврал он.

— А где пистолет достал?

— Купил для самообороны. Видишь — пригодился.

Не забыла она и себя.

— А мне что говорить? Все как есть рассказывать, если спросят?

— Скажешь, что приболела и сидела дома. Никто особо спрашивать не должен. Я сделаю так, чтобы от тебя отстали. Обещаю. Ну, если тебя официально вызовут в милицию, тогда рассказывай все как есть.

— Я в августе лечу с родителями на Канары. Давай и ты с нами. С твоим испанским там самое то. Если нет денег, я тебе одолжу.

— В другой раз обязательно.

Наконец наступила минута прощания. Юля прошла с ним прямо на перрон.

— Пообещай мне, что решишь до сентября свои проблемы, — попросила она напоследок.

— Конечно. У меня просто нет другого выхода, — на голубом глазу заверил ее Алекс.

Если в Москву он ехал в купейном вагоне, то обратно ему достался вагон с сидячими местами. Все пассажиры вокруг как-то быстро угомонились и погрузились в сон. Тощий мужичок на соседнем сиденье у окна тоже спал, широко открыв рот и не производя при этом ни одного звука. На весь вагон, казалось, не спал лишь один Алекс: стерег свои пистолеты и прислушивался к собственному раненому телу.

Несмотря на принятые меры предосторожности, он почти не сомневался, что Стас непременно узнает об этой его московской вылазке. Будет даже несолидно, если не узнает. И что тогда?.. Неужели дадут законный ход расследованию? Разумеется, не дадут. Однако и без последствий это вряд ли останется. Да ладно, как будет, так будет. Конечно, этих двух великовозрастных топтунов можно было просто припугнуть, сделать из укрытия пару выстрелов и сказать, чтобы отпустили его Малышку. Но тогда насмарку пошлабы вся его затея с велосипедом и переодеванием. Поймав себя на этой мысли, он сделал неожиданный вывод, что застрелил двух здоровых мужиков в самом расцвете лет из-за того, что ему было жаль потраченных денег на велосипед и пеструю ветровку.