Книга Нелюбушка, страница 94 – Даниэль Брэйн

– Я отлучалась по делам, ваше сиятельство. – Я не имела ни малейшего представления, верно ли я веду беседу, отвечаю ли как положено, и на реплику сестры не повернула головы. – Обождите, я узнаю, где ее сиятельство. Наденька, идем со мной.

Иди-иди, мелкая дрянь. Не успели мать присыпать землей, как ты хвостом крутишь, но я упрекала ее меньше в первом и больше во втором. Все еще сияя, но с каждым шагом тускнея, сестра последовала за мной и, едва я закрыла дверь, ринулась в атаку.

– Не тебе, Любашенька, меня стыдить! – зашипела она, хотя я рта раскрыть не успела. – Князь разводится!

Короткая, но звонкая и отрезвляющая пощечина оказалась средством действенным. Темные глаза Наденьки налились слезами, губы пустились вскачь.

– Это ты как последняя блудная девка трясешь своим богатством перед мужем своей благодетельницы! – припечатала я и опять подняла руку, но передумала. – Поди к себе, прикройся и не забывай, что ты в этом доме прислуга! А потом займись, чем велела ее сиятельство, и не показывайся на глаза, вечером я все проверю!

Я специально говорила громко, чтобы князь слышал. Во-первых, бесстыдство – нагло флиртовать с мужем Софьи, которая буквально нас спасла. Их отношения – их дело, мое – поставить на место зарвавшуюся сестру. Во-вторых, я знала то, что не знала дуреха-Наденька: с князем лучше держать дистанцию, потому я дождалась, покаона, сдавленно рыдая, не скроется, и добежала до холопской.

– Где ее сиятельство? – напустилась я на мужиков. – Живо разузнайте, да не говорите про то никому, кроме меня! И пусть ждет меня, в дом не идет… Мартына Лукича сыщите, Матрена, а ты собирай ее сиятельству все, чтобы в ските укрыться. Танюшку позови, поможет.

Почему князя пустили в дом? Или он никого не спрашивал?

– Мартын Лукич! – я так налетела на несчастного старика, что чуть не сбила его с ног. – Где ее сиятельство, Мартын Лукич?

Софья в это время уже вставала с постели, слуги были предупреждены, что делать в случае приезда князя, так что же пошло не так?

– На верховой прогулке они, Любовь Платоновна, – отозвался Мартын, и был он удручен происходящим не меньше меня. – Послать, что ли, за ней, чтобы в скит тотчас ехала?

– Я уже распорядилась, – успокоила я его, но мне самой было ой как далеко до спокойствия. – Кто впустил его, знали ведь, что нельзя впускать!

Старик сокрушенно махнул рукой.

– Я и впустил, Любовь Платоновна. Ее сиятельство повелели пустить, ежели явится с разводом. А раз с разводом явился, за поверенным надо в город слать, прикажете?

– Шлите. И флигель отправьте готовить.

Я распахнула дверь в зал, где скучал князь. Хорош, ничего не скажешь, даже в роскоши дома Софьи он смотрится как бриллиант в неподходящей оправе. Я подозревала, что Софья однажды в сердцах велела дворне пустить мужа с известием о разводе, быстро пожалела об этом решении, но не предупредила меня и не отменила свой же наказ прислуге – кто поймет этих женщин?

– Ваш флигель готов, ваше сиятельство, – солгала я, но это пара минут, ну десять. – Обед вам принесут, я распоряжусь.

– Э-э… – князь смерил меня презрительным взглядом – то ли мой живот вызывал у него омерзение, то ли то, что я, дворянка, в прислугах. – Потрудитесь разыскать ее сиятельство, любезная, у меня срочное дело к ней.