Книга Нелюбушка, страница 93 – Даниэль Брэйн

Я понимала его озабоченность, чтоплодородные земли отправятся под застройку, но у меня своего беспокойства было хоть отбавляй, некто в карете мог заявиться по мою душу. Кто – да кто угодно: кредиторы, бывший муж, власти, прознавшие про жалобу матери. Это ведь не урядник Шольц, которого я теперь держала в ежовых рукавицах, поймав на взятках и халатности. Отсюда я могу уехать в этой же карете как арестантка, всем наплевать, что у меня живот огромный и малолетняя дочь останется сиротой.

Антон по-умному придержал лошадей, Тинно уже давно заснул, привалившись к бортику коляски, я же вообще никуда не торопилась. Я не могу убежать, здесь моя дочь, я встречу любую неприятность и постараюсь выкрутиться. До сих пор мне это удавалось.

Я поерзала, и зашуршали отцовские бумаги, спрятанные под юбкой. Я долго искала им самое надежное место и в конце концов решила, что нет ничего более укромного, чем порядком раздобревшее бедро беременной барыни. Антон закрутил головой, услышав странный звук, но никаких вопросов, понятно, задавать не стал.

Карета нас здорово опередила, когда мы въехали в имение, ее уже след простыл. Опустел двор – что удивило, в жару крестьяне сворачивали работу, но в полях, не в господском доме, а сейчас все будто вымерло.

– Что за черт, – ворчала я, выбираясь из коляски с помощью Антона и господина Тинно. – Куда все подевались?

Больше всего меня тревожила Аннушка, и потому я быстрым шагом ввалилась в дом, захлопнув за собой дверь, и пару раз моргнула, не поверив глазам.

Возле изящного столика красного дерева, кокетливо изогнув стан так, что роскошная грудь заманчиво выпятилась и едва не выскакивала из декольте, стояла моя сестра. Головка ее жеманно наклонилась к плечу, глазки томно прикрылись. Рядом с Наденькой в небрежной позе, всем видом говоря, что ужимки сельской барышни его нимало не трогают, застыл красавец-офицер в белоснежном мундире.

Глаза сестры застила беспросветная влюбленность, офицер безразлично скользнул по мне взглядом и, задержавшись на мгновение на моем животе, еле заметно поморщился.

– Наденька, почему ты прохлаждаешься? – накинулась я на сестру, проигнорировав офицера. – Мы здесь работницы, а не гостьи.

– Познакомься, Любанечка, это его сиятельство князь Убей-Муха, – проглотив оскорбление, процедила побледневшая сестра, и я похолодела.

Егодолжны были не пустить в имение, или я что-то неправильно поняла? Где Софья, ее кто-нибудь предупредил?

Ни единого сомнения, отчего сердечко бедной Софьи дрогнуло. Даже я смотрела на князя как на добычу.

Девушки-девушки, слетаются точно мухи на… огонь, и не отвадишь, не оторвешь. К счастью, Софья разумна.

– Любовь Платоновна Веригина, – представилась я, как мне мнилось, с долей прохладцы, но сердце шарахалось так, словно мне и в самом деле каких-нибудь двадцать. – Экономка в доме ее сиятельства. Чем могу служить вашему сиятельству?

Благословенное показушное подобострастие, как много можно при желании скрыть за раболепной улыбкой!

– Его сиятельство приехал просить развода, – опередила князя Наденька, и я многозначительно подняла бровь. Ожидаемо, Софья на это рассчитывала, но для чего князь сообщил об этом моей сестре? Она не красавица была и до того, как мать своротила ей нос, пусть милее княгини, но не настолько, чтобы такой бравый парень терял при виде нее берега.