Книга Нелюбушка, страница 64 – Даниэль Брэйн

Сперва белое, а потом ставшее фиолетовым свечение разгоралось все сильнее. Вода была настолько прозрачной, что я открыла глаза и смотрела, как пламя, которое под водой напоминало яркий туман, охватывает нас обеих, клубится, меняет цвет на голубой. Глаза Насти были закрыты, мне уже не хватало дыхания, еще немного, и я не выдержу, рванусь наверх, где живительный, такой нужныймне воздух, но туман, охвативший нас, как шар, начал быстро сжиматься, Настя открыла глаза, разняла наши руки, и голубое сияние осталось на моих пальцах.

Настя выпрямилась и потащила меня за плечо за собой на поверхность. Течение было почти незаметным, но шатало меня, как пьяную, я вдохнула не воздух, а дурман, и казалось, что меня выволокли не из воды, а из сказки, но я видела, что видела.

– Вот и все, барышня, – тихо сказала Настя. Я смотрела на свои руки, в которых пропадало, будто втягивалось в меня, голубое пламя, и, наверное, мне от испуга и непонимания сорвало клапаны.

– Ты сделала меня водной ведьмой? – крикнула я, шарахаясь от нее, конечно же, оступилась, чуть не упала, и Настя молча подхватила меня и вывела на берег.

Ноги подкашивались, в голове шумело, в животе… в животе перевернулся мой малыш. Было свежо, мокрую одежду холодил ветер, и мне бы подумать, что я могу простудиться и заболеть, что пневмонию здесь лечить некому, да и нечем, но я села на круглый валун и во весь голос заревела.

Гормоны. Это гормоны. Железная я во время беременности стала плаксивой. А Настя, не обращая внимания на рыдания, подняла меня и одевала прямо поверх мокрой рубахи и все еще не говорила ничего.

– Ты сделала меня водной ведьмой, – упрямо и зло повторила я, когда Настя застегивала на мне платье. – И что теперь будет со мной?

Я ведь уже мать, и я беременна. Значит, я доношу ребенка, рожу, а потом закончу так же, как мать Насти, верно? А потом такая же судьба ждет и Аннушку? Или – у меня сын, и дар пропадет, когда он родится?

– Не стали вы водной ведьмой, барышня, то лишь от матери к дочери идет, – нехотя произнесла Настя. – Я силу вам отдала, барышня. Водобог мог не согласиться, но смилостивился.

Так, ладно.

– И что дальше?

Меня не переставало трясти. Магия – неизвестное, я боюсь и не хочу, но я же уже приняла, что у меня нет выбора.

– Родите младенчика, барышня, так и все, – улыбнулась Настя. – Вам сила моя постоянно нужна, – она помрачнела, закусила губу, повернулась ко мне лицом-маской, стала одеваться сама. – Как, видно, барину покойному нужны были. Я так княгинюшке и сказала, как есть, что, мол, барина тогда не спасла, так и барышню не спасу, отдавать дар надо.

– И что Со… ее сиятельство?

Несмотря на свое близкое к помешательствусостояние, я не могла не ахнуть пораженно и не прикрыть восхищенно рот рукой. Софья купила у моей матери Настю – может быть, втридорога, купила водную ведьму, безусловно, нечто очень редкое, а мать, пусть и не выносила магию, рассталась с Настей вовсе не так легко, как мне рассказывали. Или же Мартын Лукич был очень убедителен.

– Княгинюшка сказали, так и быть.

И я за это ей благодарна, без шуток.

– А как же ты? – Настя подняла голову, на меня смотрело одновременно лицо бесконечно прекрасное и чудовищное, и меня обожгло очередным сомнением. – Настя, стой. Почему ты себя не исцелила своим даром?