Книга Вольтанутая. От нашего мира - вашему, страница 29 – Вера Платонова

Она разгребает палкой траву у моих ног и обнаруживает ещё одну кладку. Толик находит неподалёку от себя такую же.

Идём дальше, но уже аккуратнее, как по минному полю, след в след, разгребая траву кто чем и внимательно разглядывая. Мёртвого удохвоста Баард прихватывает с собой: в хозяйстве сгодится.

К счастью, участок с пепельной, как я её окрестила, травой, заканчивается. Дальше снова снег вперемешку с грязью и пятачками лилового мха.

— А почему гхарры были без Убулюда? — интересуется Толик.

Так он ведь и не знает, наверное, что я ухлопала главного гхарра!

По меремоего рассказа о неудачном замужестве брови Толика поднимаются всё выше и выше. На некоторое время даже застывают в пиковой точке полёта, но, к счастью, возвращаются на место.

— Реликтовый камень? — уточняет он. — А взглянуть можно?

Баард ощупывает гульку на голове и вынимает оттуда тот самый булыжничек, которым я освобождала гхаррок от гнёта дряхлого и злобного предводителя.

— Ахра мне вернула, — протягивает она камень Толику.

Тот встаёт посреди полянки со хмом и с интересом разглядывает орудие убийства, подбрасывает на ладони, определяя вес, и даже нюхает.

— Попрошу не облизывать, — требует Баард, протягивая раскрытую ладонь. — И вернуть реликт.

Толик нехотя возвращает камешек и становится совсем задумчивым.

— Что это? — тыкаю я его пальцем в бок.

— Ай! — возмущается он. — А где ты такой «реликт» взяла?

Уточняет он у Баард.

— По наследству передали. У бывшего поселения оригин таких много. Сейчас оно под туманом. А чего такого-то? — смотрит она на Толика с опаской.

— Да так, ничего, — съезжает он с темы.

Ну, ну.

Лес сгущается. Ша весело скачет, интересуясь любым шорохом в кустиках. Меня эти шорохи всякий раз доводят до полной контрибуции, ну как выползет зубастый загрызень и голову мне отхватит.

Руки и ноги облепляет мелкая мошкара, ну очень похожая на нашу, только милее. Они выглядят как крошечные золотые звёздочки. И когда их садится много на кожу, чувствуешь себя волшебным эльфом, окутанным золотистой пыльцой. Я дожидаюсь, когда звёздочки облепляют мне руку до плеча, и восхищённо демонстрирую:

— Толик, гляди, волшебная рука! Красиво?

— Ага, — даже не смотрит он, размышляя о чём-то далёком от меня.

— Тьфу! — Баард лупит меня по руке со всей дури, и звёздочки осыпаются в мох.

— Ты чего? — возмущённо ору я. — Такую красоту испортила!

— Это загрызни, глупая! — ругается Баард.

— Что? Загрызни⁈

У меня в долю секунды случается паническая атака, атопический дерматин и аллегория на всё!

Я смотрю на свою руку, которая на глазах отекает и становится пунцовой.

— Больно! Больно! Ёлки-палки, больно-то как! — бегаю я, как свихнувшаяся, по лесу и кричу.

— О-о-ой! — тяжело вздыхает Баард и начинает метаться по лесу, выискивая какие-то корешки. — Терпи! Здесь негде приготовить мазь!

Толик дует мне наруку и машет лопушком.

— Бегом за мной! — командует Баард, и мы всей дурной компанией ломимся через лес.

Я плачу, спотыкаюсь, но бегу. Ша радостно мчится. Удохвост, болтающийся на поясе у Баард, то и дело бьёт её пониже спины. Бедный Толик, похоже, в принципе, не видит своей распухшей физиономией, куда идёт, то и дело натыкается на деревья, но делает вид, что всё в порядке, ещё меня предлагает донести.

— Себя донеси! — взвизгиваю я, тряся рукой.