Онлайн книга «Кровавый Король»
|
Она ещё раз смеряет его взглядом, замечая, что старик изучал её с той слепой заинтересованностью, с которой наблюдают за умирающим тараканом. — Что-то не так? — раздражённо дёргает бровью Эсфирь. — Когда плакать будешь — пророни слезу на землю. Но только одну, не больше, иначе подпишешь себе участь, которой не хочешь. И на костёр раньше времени не спеши. — Совсем обезумел, старик? Но ответа на вопрос нет. Румпельштильцхен лишь возится в кресле, поудобнее укутываясь в плед, пока Эсфирь подходит к одиноко-стоящему фарфору. Остатки чаинок образовывали буквы. Ведьма сглатывает, плотно стискивая зубы. Ржание лошадей с улицы заставляет сердце сорваться на галоп. Эффи оборачивается на Старожила, что дьявольски улыбается ей в ответ, выгибая бровь. Он знает. Он всё знает. Он слышит, как стучит её сердце. «Нет. Нет. Невозможно. Это невозможно! Спокойно, это лишь иллюзия от жары!» Эсфирь возвращает взгляд на дно кружек. Дыхание перехватывает. Всего девять слов — девять дней для успокоения души. Сначала в глазах вспыхивает яростный огонь, что способен заживо сжечь родных братьев, повинных за вмешательство в связь родственных душ. Но мысль об их убийстве порождает следующую — коварную, безмерно сладкую — убив их, она освободится от Видара. Абсолютно точно освободится, ведь их с королём сердцасвободныот любви. «А свободны ли?» — ведьма дёргает плечами. — «Абсолютно. Так свободны, что убийство одного из братьев может стать решением её проблемы. Вернее, освобождением». Эсфирь плотно стискивает зубы, гоня непрошенные мысли вон. Но те, пробившись в мозг, назойливой мухой теперь напоминали о себе каждую секунду. Оставшиеся две фразы отрезвляют. Да так, что руки начинают трястись. За спиной довольно усмехается Румпельштильцхен. Ей предсказали смерть. Не ведьмовскую. Вполне себе человеческую. Традиционно ведьм сжигали, чтобы их души успокаивались в Пандемониуме, душам Верховных и Чёрных Инквизиторов — даровалось Вечность и посмертие — вечная жизнь после смерти. Поэтому каждый одарённый не боялся смерти, зная, что после неё получит намного больше, нежели при жизни. Поэтому Верховные и Чёрные Инквизиторы не считались со Смертью, упиваясь собственным могуществом с полна. Но здесь… Эсфирь чувствовалаи (что хуже) знала — ей предписана могила. Демонова могила с самым, что ни на есть, реальным гробом. Её лишили уверенности. Маленькая фарфоровая слеза падает прямиком в последнюю чашку, расцветая в ней солёным малюсеньким цветком камелии. «Ауры маркие Любовию яркою! Камелии рост В могиле борозд…» 33 Дорога обратно оказалась напряжённой. Эсфирь ни разу не заговорила, даже взгляда не подняла на Видара. В те редкие секунды, когда ему удавалось перехватить блуждающий взгляд — он хмурился, подмечая, что ведьма бродила в лабиринтах собственного рассудка, не различая окружающего мира. Оставалось лишь слушать топот копыт. Но Видар даже радовался такому стечению обстоятельств. В эти минуты ему казалось, что всё вернулось на правильный путь: неприязнь к ведьме, натянутое молчание меж ними и желание поскорее вернуться в замок, чтобы избавиться от её общества. И,казалось, всё хорошо. Но раз через раз Видар всё равно оборачивался, окидывая ведьму настороженным взглядом. А, задержавшись в мыслях на имени, думал, почему она выглядела так, будто за время разговора с Румпельштильцхеном потеряла самое дорогое в своей жизни. Хотя, Видар не знал — было ли ей действительно что-то (или кто-то) по-настоящему важен. |