Книга Кровавый Король, страница 203 – Элизабет Кэйтр

— Братская любовь… — Тихо шепчет Эсфирь, стараясь успокоить сердце, сорвавшееся на галоп.

Она резко поднимает глаза на Старожила, сильно сжимая ладони в кулаки. Ногти больно впиваются в ладони, словно стараясь отогнать от себя всё услышанное.

— У тебя ведь тоже два брата? До сих пор живых… — хитро щурится Румпельштильцхен. — И, должно быть, Генерал Узурпаторов знает об этом.

От осознания ведьма бледнеет. В глазах застывает самая настоящая безысходность. Освобождение её души не шло ни в одно сравнение со смертью братьев… Тем более, когда всё это и вовсе могло не сработать.

— Есть ли другой способ? — голова Эсфирь раскалывается от внезапно накатившей боли.

— А, что, думаешь, что связанныедействительно любят друг друга, чтобы удержать связь?

— Ты снова задаёшь мне вопросы, — угрожающе протягивает Эффи.

— Есть только два способа, — хмыкает Румпельштильцхен. Он резко меняет положение, делая вид, что собирается рассказатьтайну Мироздания. — Оба связаны с потерей сердца.

Эсфирь пододвигается к нему.

— Оба весьма сомнительных. Поговаривают, что если изморозить два сердца до ледяного равнодушия, отказаться ото всех эмоций, радостей и улыбок, то они покроются коркой плотного льда. А когда этот самый лёд затрещит в радужках глаза, нужно лишь вырвать своё сердце и разбить его на крупные осколки на глазах своей души. А затем собрать его заново, пока лёд не растает и вернуть себе.

— Что за сказку ты мне плетёшь? — Эсфирь резко поднимается с места.

Изморозить два сердца ещё невозможнее, чем убить родного брата. На это уйдёт десятки лет… Но, что такое десятки лет по сравнению с вечностью?

— Я лишь делюсь с тобой тем, что слышал сам, разве нет? — Румпель растягивает губы в дьявольской улыбке. — Второй способ куда страннее. Нужно вырвать сердце своей родственной души, обратить его во прах. Затем вырвать собственное и поместить внутрь пары. Тогда образуется связь, сильнейшая, способная создать искусственное сердце в груди Избавляющегося.

— Но? Здесь оно так и напрашивается, — напряжённо проговаривает Эсфирь.

— Но связь при этом остаётся. Чего не сказать о памяти, того, кто запускает заклятье. Он напрочь стирает свой рассудок до чистого листа — это плата. Тогда тот, кто принял сердце Истинной пары, может довести дело до конца. Перевести энергию души во что-тоболее выгодноедля себя. Опережая тебя, снова скажу, что это вычитал в томике: «Заклятия сердца». У короля такой есть.

«Хаос, он просто издевается надо мной!» — Эсфирь прикрывает глаза, пытаясь разобраться со шквалом информации, свалившейся на неё. Было ли хоть слово правды в этом потоке?

Она переводит взгляд на улыбающегося Румпельштильцхена:

— Да и с чего тебе интересоваться родственными душами? Любовь давно покинула миры. И это я про любовь «вообще», — он неоднозначно дёргает бровью, стаскивая со спинки кресла плед и закутываясь в него.

Эсфирь же наоборот расстёгивает верхние пуговички камзола от духоты, поражающей её тело. Она, смерив Румпельштильцхена холодным взглядом, уже собирается подняться, как его старческий голос пресекает попытку.

— Дочери Ночи оставили для тебя послание. На дне кружек. Прочитай, раз уж пришла досаждать меня глупыми вопросами и сказками.

Эффи недовольно фыркает, поднимаясьс места. И это она-то рассказывает ему сказки?