Книга За Усами, страница 98 – Джинджелл Вэнди

Откинувшись на спинку стула, не отрывая взгляда от чайника, он услышал, как Харроу пробормотал:

— Это просто повторится снова. На этот раз сначала нужно это прекратить.

— Остановить это не так-то просто, — сказал он, возможно, больше самому себе, чем Харроу.

— Знаю, — независимо ответил мальчик. Он не смотрел на Атиласа: его руки были зажаты между ног, и он смотрел на них или, возможно, на пол. — Но я не могу позволить этому продолжаться. Камелия говорит, что не делать что-то, когда ты можешь что-то сделать, всё равно неправильно. Но я не думаю, что ей понравится...

Он замолчал, и Атилас вдруг почувствовал, что ему действительно стало очень интересно. Чтобы подтвердить идею, которая внезапно пришла ему в голову, он спросил:

— Ты никогда не пытался снять проклятие?

— Его невозможно снять, — сказал Харроу. — Оно останется со мной до самой смерти.

— У меня когда-то было нечто подобное, — сказал он. Нужно было тщательно расставлять ноги, каждое слово произносить чётко и безошибочно и ставить его именно туда, где оно должно быть. — И я был уверен, что оно будет до смерти.

Харроу быстро поднял взгляд.

— Что вы сделали?

— Я посчитал себя мёртвым и следовал своим планам до самой смерти. Я не умер, но я обнаружил, что близость с определёнными людьми была... проблематичнойпосле определённого момента.

— У меня всё не так, — сказал Харроу. Казалось, он снова погрузился в себя. — Не могу избавиться от него, что бы я ни делал. Не могу позволить, чтобы Камелия снова пострадала. Не буду.

— Конечно, — согласился Атилас, чувствуя яркое покалывание знакомого восторга от осознания того, что именно ему нужно сделать в данный момент, чтобы эти слова вырвались наружу и превратились во всё остальное, что нужно было сделать. Если бы он правильно последовал этой схеме, у него было бы всё, что ему нужно. — В конце концов, всегда хочется делать то, что лучше для своей семьи. В моём случае было очевидно, что для того, чтобы сделать всё возможное для своей семьи, нужно... уехать.

Харроу впервые взглянул на него как следует.

— У вас была семья?

— Когда-то давно, — сказал Атилас. — Но, как и у тебя, у меня есть — или было — что-то, что ранило их тем сильнее, чем дольше я был с ними.

— Я думал, что смогу это контролировать, — сказал Харроу, и его глаза снова остекленели. — Или, может быть, я думал, что это просто не будет иметь значения, потому что они ненавидят меня. Но со временем стало ещё хуже. И теперь это происходит и здесь.

— Я нахожу, — сказал Атилас ещё более мягко, — что легче избежать причинения вреда тем, кого я люблю, если меня больше нет рядом, чтобы это сделать.

Тёмные глаза Харроу на мгновение встретились с его глазами: они были полны усталости, боли и спокойного принятия.

— Так я и думал, — сказал он. Казалось, он сделал глубокий вдох, который был слишком слабым даже для его худого и хрупкого тела. — Просто нужно найти лучший способ это сделать.

— Я решил быть полезным тем, что ушёл, — сказал Атилас. — Но, в конце концов, в этом нет необходимости.

— Мне нравится... быть полезным, — отрывисто произнёс Харроу, и впервые Атилас увидел на лице мальчика что-то похожее на интерес.

Он сказал бы ещё несколько полезных слов с ещё большей нежностью, если бы не хлопнула входная дверь дома, и в комнату не ворвалась Ёнву с осунувшимся лицом и почти незаметными морщинами.