Книга За Усами, страница 97 – Джинджелл Вэнди

— В целом, интересный выдался денёк, — пробормотал Атилас, обращаясь скорее к себе, чем к Харроу. Он снова почувствовал прилив сил. Он вытер свои ножи и вернул их на место, затем пнул липкую массу, которая былавсем, что осталось от быстро тающего существа. Дом, без сомнения, справился бы с худшим без его помощи.

Он услышал тихое сопение и увидел движение, когда Харроу прижал к носу тыльную сторону тонкого запястья. К своему лёгкому удивлению, он также услышал голос Харроу, хотя ему не пришлось произносить ни слова, чтобы получить ответ.

— С Камелией всё в порядке?

Он сидел на забрызганном кровью стуле, который выглядел слегка обожжённым кислотой, и, казалось, не замечал ни его состояния, ни того факта, что он сел.

— Уверен, что она, как всегда, выдержит, — сказал Атилас.

Он не видел на ней крови, но, должно быть, её было очень много. Он был почти уверен, что Камелия использовала что-то деликатное и магическое, чтобы скрыть от Харроу степень повреждения, но он не мог этого почувствовать. Должно быть, это было действительно деликатно — избегать его пристального взгляда. Если она была человеком — а он на это не рассчитывал, — то она вообще была очень необычным человеком.

Встретиться лицом к лицу с существом из ночного кошмара из Между, да ещё с одним чайником! Он поймал себя на том, что улыбается, и придал своему лицу более подходящее выражение, когда снова опустился на стул. При этом он обратил внимание на низкий, непрерывный гул, который сопровождал последние несколько мгновений. Он вопросительно взглянул на Харроу, который что-то бормотал себе под нос и слегка раскачивался взад-вперёд. Его пальцы были сплетены, но не в покое; они переплетались друг с другом, поочередно становясь белыми и красными.

— Не могу это остановить. Что бы я ни делал, оно продолжает возвращаться. Не могу это остановить, и теперь оно здесь, и я ничего не могу сделать…

Атилас, который понял это отчаяние, откинулся на спинку стула, позволив себе немного отойти от мальчика, и деликатно спросил:

— Я так понимаю, ты это уже видел раньше?

— Это проклятие, — сказал Харроу, обхватив себя руками. В тихом, сдержанном исступлении он пробормотал: — Вот так оно и начинается. Как только я оказываюсь в кругу семьи, оно понемногу выходит наружу. Сначала всё шло не так, как надо, а потом начались опасные вещи, и тогда кошмары начали выплывать в реальный мир. Думал, что это будет безопасно, потому что я не нравлюсь Джейку, но оно достало и его.

— Очень интересно, — сказал Атилас,его мысли ускорились. — И всё же, твоя семья всё ещё жива, и, с другой стороны, мы не твоя семья.

— Это тоже часть проклятия, — пробормотал он. — Они не отвечают мне взаимностью. И никогда не отвечали. А те, кто отвечает взаимностью, страдают гораздо быстрее.

— Действительно, восхитительная головоломка, — сказал Атилас, его взгляд скользил по комнате, пока не остановился на синем чайнике, который, хоть и был опрокинут, всё же не разбился. Он взял его и вернулся с ним, чтобы снова сесть.

Он был уверен, что под его пальцами не было ничего, кроме тонкого фарфора. Это, а также солидный возраст, который должен был скорее ослабить, чем укрепить фарфор. Атилас переворачивал чайник снова и снова, едва не проливая остатки чая, которые капали на пол рядом с его ботинком. Он бы сказал, что в чайнике больше времени, чем магии, но, в конце концов, время — это тоже своего рода магия. В этой штуке, безусловно, было много общего; что это ещё могло быть, кроме чайника, было неясно.