Книга Чай для господина Ли, страница 13 – Е. Лань

Я стоял в тени кипариса и смотрел на этот огонек. В «Павильоне Слушания Дождя» горела свеча. Я представил, как она сидит там, среди пыли и паутины, и колдует над своим дешевым чайником.

Что ты делаешь, Вэй Сяо Нин? Варишь яд? Или пытаешься совершить чудо?

Ветер донес до меня слабый, едва уловимый аромат. Это не был запах духов или благовоний. Пахло чем-то терпким, дымным, с нотками осенней листвы и... меда?

Запах был странным, незнакомым, но он заставил меня глубоковдохнуть. Он будоражил память, вызывая смутные образы чего-то давно забытого. Тепла? Дома?

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Завтра. Завтра я проверю её работу. Если она испортила мои цветы, пощады не будет. Но если...

Я развернулся и пошел прочь, но этот запах преследовал меня до самой спальни. Впервые за долгое время я засыпал не с тяжелыми мыслями о долгах и интригах, а с загадкой, которую мне нестерпимо хотелось разгадать.

Утро началось не с пения птиц и не с лучей солнца, ласково щекочущих лицо. Утро началось с запаха.

Тонкого, едва уловимого аромата, который витал в моей спальне. Пахло медом, осенней прохладой и... надеждой.

Я резко села на кровати и посмотрела на бамбуковый поднос, стоящий на подоконнике. Там, на листе рисовой бумаги, лежали бутоны «Золотой Иглы». Вчера я провела три часа, обрабатывая их паром над чайником, а затем вручную скручивая каждый лепесток, чтобы сохранить форму, но выпустить эфирные масла. Это была техника, которую я подсмотрела в одной старой книге в своей прошлой жизни, когда мы разрабатывали DLC про чайные церемонии. В том мире это была просто строчка кода. Здесь это был адский труд.

Но результат того стоил.

Я подошла к окну и коснулась одного бутона. Он был упругим, темным, с золотистой прожилкой.

[Предмет: Экспериментальный чай «Осенний Шелк» (Полуфабрикат)] [Качество: Выше среднего] [Потенциал: Раскроется при правильном заваривании. Необходима финальная просушка на углях фруктового дерева.]

Угли, точно.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла Лю-эр. Вид у неё был такой, словно её только что побили. Глаза красные, руки трясутся, пустая корзина в руках.

— Госпожа... — всхлипнула она, падая на колени. — Простите меня! Я бесполезна!

У меня внутри все сжалось. Неужели Ли Цзы Фан передумал и велел нас выгнать?

— Встань и говори внятно, — скомандовала я, накидывая халат. — Что случилось?

— Я пошла на кухню... за углем. Как вы велели. Нужен был уголь из вишневого дерева, для вашего чая. И рис для завтрака. Но... — она зарыдала громче. — Экономка Ван... она выгнала меня! Сказала, что «Забытому Павильону» уголь не положен до зимы. И еду не дала. Сказала, что мы и так слишком много едим для нахлебников!

Я почувствовала, как по венам разливается холодная ярость. Не та горячая злость, от которой хочется кричать и бить посуду, а та ледяная собранность, которая накрывала меня перед сложными переговорами с обнаглевшими подрядчиками.

— Она тебя ударила? — тихо спросила я.

— Она... она толкнула меня. И высыпала рис, который я набрала, прямо в грязь. Сказала, что это корм для кур, а не для госпожи.

Я медленно выдохнула.

Это была не просто грубость. Это был саботаж. Без угля мой чай заплесневеет квечеру. Без еды у меня не будет сил работать. Матушка Чжао действовала чужими руками, пытаясь сломать меня бытом. Ожидала, что я прибегу жаловаться мужу, а он, занятый делами, лишь отмахнется от бабьих склок.