Книга Клуб мертвых, страница 45 – Шарлин Харрис

Диджей, оказавшийся вампиром, настроил колонки идеально: мы понимали, что за песня играет, но могли спокойно разговаривать.

– Давай потанцуем, – предложил Алсид.

Это было неожиданно. Но таким образом я могла подобраться к вампирам и их людям ближе, так что я согласилась. Алсид отодвинул для меня стул и, взяв меня за руку, провел к крошечному танцполу. Диджей сменил мелодию – вместо тяжелого металла заиграла «Good Enough» Сары Маклахлан: медленная, но ритмичная.

Я не умела петь, но неплохо танцевала. Алсид тоже оказался хорошим танцором.

С одной стороны, во время танцев можно было немного помолчать, особенно если разговоры наскучили. С другой – тело партнера оказывалось слишком близко. Животная привлекательность Алсида и без того была для меня очевидна. Теперь, когда мы были так близко и двигались в одном ритме – я повторяла каждое его движение, – я словно погрузилась в какой-то транс. Когда песня закончилась, мы остались на маленьком танцполе. Даже ради спасения собственной жизни я не вспомнила бы, что за песня заиграла дальше, но она была быстрее предыдущей. Мы с Алсидом снова начали танцевать, и я кружилась, откидывалась на его руки и двигалась вместе с ним.

А потом я услышала, как мускулистый приземистый парень, сидящий за стойкой неподалеку от нас, сказал своему спутнику-вампиру:

– Он пока не заговорил. И Харви сегодня звонил. Он сказал, что ребята обыскали дом и ничего не нашли.

– Мы в общественном месте, – резко ответил его спутник. Этот вампир был совсем низким. Может, его обратили, когда люди были мельче.

Я знала, что они говорят о Билле, потому что человек представил его, когда сказал: «Он пока не заговорил». Читать этого человека было проще простого, я четко различала картинки и звуки.

Когда Алсид попытался увести меня от них, я воспротивилась. Посмотрев наверх, на его удивленное лицо, я показала глазами на этих двоих. В его взгляде мелькнуло понимание, но мне не показалось, что происходящее ему нравится.

Я никому не посоветовала бы одновременно танцевать и пытаться прочитать чьи-то мысли. Разум был предельно напряжен, сердце замирало от образов, связанных с состоянием Билла. К счастью, Алсид вовремя извинился и сообщил, что отойдет «вымыть руки», оставив меня возле барной стойки чуть в стороне от вампира. Я пыталась смотреть по сторонам: на танцующих, на диджея, на кого угодно, кроме человека, устроившегося слева от вампира, – человека, чьи мысли я пыталась читать.

Он думал о том, что делал в течение дня; он не давал кому-то уснуть, кому-то, кому действительно нужно было поспать, вампиру. Биллу.

Лишение дневного сна было для вампиров худшей пыткой. Обычно это сложно устроить – потребность уснуть с восходом солнца была непреодолима, а сам сон больше напоминал смерть.

Почему-то я и подумать не могла, что похитившие Билла вампиры могли прибегнуть к пыткам, чтобы заставить его говорить, – наверное, я слишком американка. Если они хотят получить информацию, они, естественно, не будут просто сидеть и ждать, пока он захочет с ними пооткровенничать. Дура, дура, какая же я дура. Даже зная, что Билл предал меня, даже зная, что он хотел бросить меня ради своей любовницы-вампирши, я чувствовала за него глубокую боль.

Погрузившись в печальные мысли, я не замечала проблемы, которая была прямо передо мной, пока проблема не схватила меня за руку.