Книга Княжна из цветочной лавки, страница 145 – Мила Ваниль

А через неделю пришлось срочно искать кормилицу и брать в дом чужого человека. Из-за переживаний у меня пропало молоко. Я предпочла бы завести козу, но из книг, что приносил лэр Сапфирус, помнила, что козье молоко можно вводить в рацион ребенка только после того, как ему исполнится год.

Кормилицу Тихон нашел в рыбацком поселке. У женщины умер ребенок, и она согласилась мне помочь. Конечно же, не бесплатно.

Дни и ночи тянулись бесконечно долго. Из-за кормилицы мы боялись упоминать о связи с королевской семьей даже в коротких разговорах.Я чувствовала, что схожу с ума — и ничего не могла изменить.

Неизвестность, ожидание и бессилие — я возненавидела их всем сердцем. Хуже наказания просто не придумать. Даже в подземелье королевского дворца я не отчаялась до такой степени, как теперь.

Я предлагала Ирине Львовне вернуться в столицу. Тихон вполне мог бы ее сопроводить. Однако она отказалась наотрез оставлять меня одну с ребенком на руках.

— Брата похоронят и без меня, — сказала она. — Вам я нужнее.

И хотя мы почти не разговаривали, особенно о Гордее, вместе нам определенно легче дышалось.

Я потеряла счет дням… и не поверила собственным глазам, когда увидела князя Орлова в нашей гостиной. Уложив Елисея, я спустилась, чтобы скоротать время рядом с Ириной Львовной у камина.

— Вы тоже его видите? — спросила я шепотом у Ирины Львовны, косясь на Орлова.

— Вижу, Кариночка, вижу, — подтвердила она без тени улыбки. — Проходи, садись. Тебя ждем.

— Я ненадолго, — предупредил Орлов. — Уж простите, только сумел вырваться, чтобы вас проведать.

— А как же кормилица? — встревожилась я. — Она в своей комнате, но еще не спит.

— Пойдемте в кабинет чародея, — сказала Ирина Львовна. — Если закрыть дверь, оттуда ни звука не донесется.

Берта принесла в кабинет чай и расставила чашки и вазочки с угощением прямо на письменном столе. Мы заперлись на ключ, сели плотным кружком, и Орлов, наконец, рассказал, что произошло в королевском дворце.

Это случилось ночью. Кто-то открыл проход к дворцу, сняв изнутри магическую защиту. Стражников перебили быстро, но все же, видимо, не бесшумно, потому что оба принца сражались с врагом плечом к плечу у королевской спальни. Но когда загорелось дерево дриады, то есть, королевы, братья разделились. Гордей пытался спасти дерево, Леонид — защищал отца.

— Во всяком случае, я предпочитаю думать, что так и было, — признался Орлов, мрачный, как туча. — Очень сложно восстановить ход событий, ни одного свидетеля не осталось.

— А Леонид? — спросила Ирина Львовна, побледнев. — Что с ним?

— Это лэр Сапфирус лучше объяснил бы… — Орлов поскреб подбородок, заросший щетиной. — Леонид жив, и раны его излечили. Но он без сознания.

— В коме? — подсказала я.

— Может, это и так называется. Он дышит, сердце бьется, но разум заперт в астрале. Печатью некроманта.

— Ох… — выдохнула Ирина Львовна, держась за сердце.

— Капли принесу, — засуетилась я. — Где они? В вашей спальне?

— Не надо, Кариночка. Все в порядке.

— Знаю я ваш порядок! — фыркнула я и умчалась за пузырьком со снадобьем, что оставил для Ирины Львовны лэр Сапфирус.

Когда она послушно выпила лекарство, Орлов продолжил:

— Следы нежити есть и на углях сгоревшего дерева. Поэтому можно предположить, кто напал на королевскую семью. И Гордея они, скорее всего, забрали с собой. Но зачем… Выкупа до сих пор никто не просил, требований не выдвигал. Из-за этого люди и судачат, что наследный принц вступил в сговор с нежитью и убил собственных родителей.