Книга Княжна из цветочной лавки, страница 103 – Мила Ваниль

— Так жутко… — пробормотала я. — Это очень страшная сказка. Но ведь у них появились… дети?

— Дочь и трое сыновей. — Ирина Львовна отложила вязание и повернулась ко мне. — Мне жаль, что приходится говорить тебе это. Но ты уже часть этой… сказки. И ты должна знать правду, хоть она и опасна. Никогда и никому не говори то, что сейчас услышишь.

Я кивнула и от волнения вцепилась пальцами в край сидения.

— У всех детей разные матери. И все они умерли во время родов, — произнесла Ирина Львовна очень тихо. — Из детей правду об этом знает только средний сын. Он случайно услышал разговор, не предназначающийся для его ушей.

У меня мурашки побежали по всему телу, стоило осознать, что сказала княгиня. Король убивал матерей своих детей! И навряд ли только их… Да он кровавый тиран! И Гордей… Боже, Гордей знает это… и вынужден хранить тайну…

Теперь я понимала, почему он уехал из дворца. Понимала, отчего казался таким… непохожим на принца. Понимала, отчего не хотел быть наследником трона.

Какая ирония судьбы!Мы могли бы пожениться и уехать из дворца, будь я обычным человеком. Но я — полукровка… дочь дриады… И Гордей обречен пройти путь отца.

Если только…

Гордей не одержим мной, и я могу положить конец этой жуткой сказке.

— О чем задумалась? — поинтересовалась Ирина Львовна, так и не дождавшись от меня ответа.

К слову, молчала я долго, она за это время успела носок довязать.

— Да обо всем, — вздохнула я. — Жаль всех… из сказки.

— Всех? — усмехнулась она. — И короля?

— Немножко и его, — призналась я. — Ему нет оправданий, но… он делает несчастными других, потому что сам несчастен. А больше всего мне, конечно, обидно за Гордея. Остальные хотя бы не знают правду…

Я недоговорила, однако Ирина Львовна прекрасно меня поняла. Она кивнула, соглашаясь, и убрала вязание в корзинку.

— Глаза устали, — пояснила она. — Да и света мало.

И точно, день клонился к закату. Значит, скоро очередная остановка на ночлег. Путешествовать скучно и очень утомительно, в тесном и тряском экипаже нечем заняться, от долгого сидения болят спина и ноги, и в окно ничего толком не рассмотреть, потому что стекло мутное.

От невеселых мыслей уже голова пухла, и «сказка» княгини настроение не улучшила. Да и о ком мне еще думать, как ни о Гордее? Чем дольше длилась наша разлука, чем дальше я уезжала, тем острее чувствовалась боль расставания. Теперь к ней добавились и переживания. Я не хотела, чтобы Гордей повторил судьбу отца, он и без меня достаточно настрадался.

Правду говорят, что имеем — не храним, потерявши — плачем. Но, похоже, мне придется окончательно отказаться от любви к Гордею. Во-первых, я буду всегда напоминать ему о матери, которая умерла из-за дриады. Во-вторых, князь Орлов честно описал, что ждет нас в будущем.

И почему все так сложно!

— У вас нет для меня еще какой-нибудь сказки? — спросила я Ирину Львовну на следующий день, когда Берта вновь отправилась «охмурять» кучера.

— Например? — Она посмотрела на меня с интересом. — Что ты хочешь узнать?

— Что-нибудь… о себе. Мои родители любили друг друга, правда?

— Я не знаю этой истории, — вздохнула Ирина Львовна. — Твои родители жили рядом с Гиблым лесом. Значит, дерево твоей мамы находилось где-то рядом. И потом, ты появилась на свет. Значит, все у них произошло по обоюдному согласию и любви.