Книга Княжна из цветочной лавки, страница 100 – Мила Ваниль

— Конечно, нет. — Орлов остановился и, повернувшись ко мне, погладил по плечу. — Все хорошо, Карина. Не бери в голову. Ты ни в чем не виновата. Для меня дело, которому я служу, превыше всего, поэтому… я могу ошибаться.

— Мой отец! — внезапно осенило меня. — Он был вашим другом… И он выбрал мою мать, а не карьеру, верно?

Он криво усмехнулся и опустил голову.

— И это плохо закончилось, — вздохнула я. — Что ж, я поняла, что вы хотели сказать. И подумаю над вашими словами. Спасибо, что заботитесь обо мне, Демьян Петрович.

Мы вышли в парк, и я, вопреки услышанному, все ждала Гордея. Уговаривала себя, что это невозможно, отец запретил ему встречаться со мной… и ждала. Он сумеет сбежать. Сумеет проводить меня…

Разумом я понимала, что Орлов прав, нам лучше не встречаться, ничего хорошего из этого не выйдет. Но чувства не подвластны разуму. Я понимала, что не увижу Гордея — и желание увидеть его только усиливалось.

Почему я всегда только теряю?!

Мы прошли мимо старого сада, и позади вдруг скрипнула калитка. Я быстро обернулась в надежде, что это Гордей, однако у калитки стояла королева.

— Ольга? — удивился Орлов. — Зачем ты тут?

— Возьми. — Она протянула мне конверт. — Это от него. Он не сможет прийти.

— Ты рискуешь, — нахмурился Орлов. — Ольга, зачем?

— Мне так стыдно, — сказала она,не сводя с меня печального взгляда. — Ты одна из нас, но тебя спасла не я. Прости.

Подойдя, я взяла из ее рук конверт с письмом от Гордея.

— Я вас не виню, Ольга Николаевна. Пожалуйста, передайте ему…

— Он знает, что ты его любишь.

— Нет… Передайте ему, что я его отпускаю. Возвращаю ему его слово. Я благодарна ему за все… и больше у него нет передо мной обязательств.

Обручальный браслет у меня давно отобрали, и не было никакого смысла говорить о разрыве помолвки. Однако я надеялась, что Гордей поймет, что я хотела сказать. Возможно, Орлов ошибается, утверждая, что карьера важнее любви, и все же мужчине нужна свобода, чтобы сделать выбор.

Это все, чем я могла помочь тому, кого полюбила всем сердцем.

В тот день уехать далеко от столицы нам не удалось. Вскоре стемнело, и пришлось остановиться на ночлег на постоялом дворе. Наши сопровождающие взяли на себя все дорожные хлопоты, и, поужинав, мы с княгиней сразу поднялись в отведенную нам комнату.

Берта помогла мне раздеться, и я легла, повернувшись лицом к стене. Мора тут же устроилась в ногах. И свет вскоре погас, княгиня задула свечу. Несмотря на усталость, сон не шел. Я прислушивалась к звукам, доносящимся снаружи, и пыталась осознать очередной жизненный поворот.

Ржание лошадей, голоса мужчин, женский смех… Урчание кошки… Скрип пружин за стеной… Грохот посуды в обеденном зале на первом этаже… Все это жизнь, текущая своим чередом. Не моя… и моя тоже. Найду ли я свое место в этом мире…

— Кариночка, ты и слова не вымолвила с тех пор, как вернулась с совета, — произнесла княгиня.

— Не хочется ни о чем говорить, — вздохнула я.

— И слезинки не проронила, — добавила она.

— В слезах нет никакого смысла, Ирина Львовна. Они не вернут Гордея.

— А как… печать? Не сильно беспокоит?

— Жжется еще, — ответила я, прислушавшись к ощущениям. — Лэр велел снять повязку, когда все пройдет.

— Устала?

— И да, и нет…

Я поймала себя на том, что отвечаю вяло, нехотя… и раздражаюсь из-за того, что княгиня мучает меня расспросами. И тут же испытала стыд. Неблагодарная… Пожилая женщина отказалась от спокойной и размеренной жизни, поссорилась с братом, подобрала никому не нужную девчонку, переживает из-за нее… А она, то есть, я… Короче, я даже ответить не могу вежливо.