Книга Берк. Оборотни сторожевых крепостей, страница 52 – Ли Литвиненко

— Завтра вымоюсь и переоденусь во все чистое, а потом пойду в их лагерь, — решила Бёрк. — А что такого? Я всегда хожу к постояльцам, предлагаю стирку и штопку. А потом мы встретимся и… он не отойдет от меня ни на шаг.

В ней довольно встрепенулось женское начало. Бёрк была уверена, что никто из женщин не волновал оборотня так, как она. Это было понятно по его растерянной и удивленной ряхе. Только вот что надеть? Эту меховую куртку она носила половину года — все время, пока было холодно. Ничего другого из верхней одежды просто не было.

Входя в свой дом, Бёрк мучилась извечным женским вопросом, никогда не тревожившим ее раньше:

— Что надеть?

Сфеноса еще не было. Хорошо. Сняла меховою куртку, повесила на деревянную вешалку, прибитую отцом у входа. Он с любовью выстругивал каждый крючок из березовых колышков, пытаясь придать им форму животных. На жильцов ветхой хибарки должны были смотреть медведь, волк, лиса и заяц. Но большие руки орка были больше привычны к топору, чем к резцу, и вышло так, как вышло. Неуклюжие, разного размера, только отдаленно похожие на зверей, но от этого еще более любимые морды надежно держали и козью шубейку Бёрк, и отцовскую овечью дубленку.

Девушка ласково пригладила встопорщенный черно-белый мех своей шубки. Настоящее богатство, доставшееся ей почти даром. Она бы до сих пор одевалась в старую тесную курточку из облезших зайцев, но вмешалась удача.Вернее, для неё удача, а для козлика…

Наглая животина, забодавшая весь хутор и погрызшая не одну грядку с капустой, долго пользовалась привилегиями своего хозяина. Никто не решался как следует отмутузить козлину, из-за страха перед Татимиром. Но всему приходит конец, и однажды удача отвернулась от разжиревшего козла. В позапрошлом году он вконец обленился и перестал обгуливаться свое блеющее семейство. Возмутительно! Ведь для того его и держали. В итоге мясо наглеца хозяин пустил на еду для постояльцев. А что делать со шкурой? Ну, не выбрасывать же? Рядом крутилась Бёрк, а стены в гостинице совсем посерели от времени и отирающихся об нее квартирантов.

— Ты посмотри, какая вещь! — расстелив на скамье выделанную шкуру, Татимир предложил Бёрк сделку, выгодную со всех сторон. — Всего и нужно что побелить стены. Даю целую неделю на работу. И подгонять не буду.

Ох и напрыгалась она тогда на стремянке вверх и вниз, пока белила комнаты и коридоры! А как болела спина после тяжелых ведер. Еще известью кожу на руках разъело до самого мяса, и язвочки долго не заживали. Но здоровенной шкуры козла, хватило и на шубу, и на головной убор.

Бёрк сшила их сама, изрядно исколов пальцы о толстую кожу. Очень боялась испортить. Долго вымеряла и высчитывала, потом сшила по меркам сначала подкладку из мешковины и только потом решилась раскроить шкуру. Теперь ей был не страшен ни снег, ни ветер, ни дождь. Вода стекала по длинной шерсти и не давала девушке промокнуть. Красота!

Бёрк наклонилась и понюхала — не остался ли на шубе запах оборотня? Непонятно. Кажется, нет. Пахло козликом и Сфеносом. Свежего запаха леса, которым веяло от красавца-оборотня, не ощущалось. С обонянием у Бёрк было не очень, но отец ненамного лучше неё чуял запахи. Так что он не узнает.

Бёрк растопила печь и поставила на огонь кастрюлю с замоченной со вчерашнего дня чечевицей. На обед собиралась сварить похлебку из вяленой рыбы и зелени. Пожелтевший укроп, петрушка и сочный базилик дожидались своей очереди на выскобленном до белизны столе. Это были остатки урожая, не прибитые еще морозом. Рыба висела связками в холодной кладовой. Они заготавливали ее с отцом сами, благо речка текла бесплатно.