Книга Берк. Оборотни сторожевых крепостей, страница 50 – Ли Литвиненко

До слуха донеслась тихая возня. Что это? Крысы?

Тумит прошел к краю террасы и, перегнувшись через дряхлые перила, посмотрел вниз. На минуту от увиденного он застыл, словно превратился в каменный столб. Лицо полузверя вытянулось в растерянной гримасе отвращения и удивления. Он попытался что-то сказать, но только смешно засипел. Потом поперхнулся, прокашлялся и наконец возмущенно заорал:

— Гелиодор! Брат! Что ты творишь?

От крика постороннего крепко сплетенная парочка замерла, но не разорвала объятья. Медленно, нехотя, Гелиодор оторвался от орчанки. К нарушителю покоя они повернулись одновременно: Гел обескуражено, а Бёрк недовольно.

— Тумит? — отозвался Гелиодор.

Вид у оборотня был растерянный, словно ему не дали отоспаться после славной пьянки.

— Гелиодор! Что. Ты. Творишь? — переспросил Тум.

— Эээ… — протянул Гел и вопросительно посмотрел на Бёрк, как бы прося помощи с ответом.

Та сама не разобралась в происходящем и потому лишь пожала плечами.

— Ты? Ты! Целовал орчонка? — Рыжий быстро сбежал по ступеням и рывком оттащил альфу от зеленого чуда. На лицеТумита было написано отвращение вперемешку с непониманием. — Детеныша!

Гелиодор сначала немного заартачился и даже рыкнул на наглого оборотня, но, поняв ошибку брата, сразу подобрел.

— А-а-а, это, — пьяно усмехнулся Гел и махнул рукой. — Да она взрослая.

Тумит недоверчиво осмотрел Бёрк с ног до головы, а потом прошелся по ней взглядом еще раз в обратном направлении. Гелиодор тоже осмотрел девушку, будто только что увидел ее в первый разе. Дурманящий запах Бёрк растворился в вони старого орка и перестал очаровывать. Пелена наваждения ослабла, и альфа начал здраво оценивать «красоту» случайной избранницы.

— Взрослая? — не поверил Тум. — А почему такая маленькая?

— Я болела! — быстро ответила Бёрк.

Она говорила чистую правду, ведь ее рост остановился после нападения Фуча. С тех пор, как с нее начала выходить кровь, все силы тела пошли на восстановление — так считала Бёрк.

В отличии от оборотня, который, кажется, начал раскаиваться в содеянном, она ни о чем не жалела и была не прочь продолжить. Целоваться ей очень понравилось. Хотелось еще…

— Она болела… — неуверенно подтвердил Гелиодор.

— Ты целовал больного орчонка! — ужаснулся рыжий.

Если бы в этот момент его руки не были заняты другом и выпивкой, он наверняка схватился бы за голову, а так, оборотень просто покачал ею и стал пятится назад, поднимаясь по ступенькам террасы.

— Да говорю тебе, она взрослая, — продолжил оправдаться Гелиодор и шел за ним как на поводке.

Его голова все еще была охмелена запахом странной самки. На верхней ступеньке он обернулся к оставшейся внизу Бёрк, в его взгляде было удивление и вопрос. Словно он спрашивал себя: как так?

— Конечно-конечно, — ехидно кивнул брат. — Взрослая больная орчиха ростом с наперсток. Как хорошо все у тебя сложилось. Только вот до этого дня, альфа, я ни разу не слыхал, чтоб орки болели карликовостью. — Аргумент был железный. — Это ты, Гел, просто от скуки сходишь с ума, вот что получается. Поймал что попало и… — Тумит вспомнил, как жадно облизывал альфа зеленую мелочь, и сплюнул. — Но хорошая еда и выпивка за мой счет вернет разум в твою голову.

Он еще что-то бубнил, но, сунув кружки Гелиодору в руки, распахнул дверь харчевни и мощным хлопком по спине втолкнул его внутрь.