Книга Лекарь из другого мира, страница 41 – Маргарита Абрамова

Стало не по себе. Я вспомнил, что так все начиналось с Олесей…

Та же лёгкость в разговоре, то же желание узнавать друг друга, те же украдкой брошенные взгляды, от которых внутри разливалось тепло. Тогда, в ординаторской, между ночными дежурствами и бесконечными историями пациентов. Мы говорили часами, смеялись над глупостями.

В груди защемило так сильно, что пришлось на секунду закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Старая рана, которая, казалось, затянулась, вдруг снова открылась, заныла тупой, ноющей болью. Олеся. Её улыбка. Её руки в моих. Её голос, что шептал о любви.

Мы больше никогда не увидимся. И даже во снах она не желает меня больше навещать.

Стала невыносимо тяжело, и я поспешил переключиться на работу.

Что за глупости на меня напали… Я разозлился на себя. На свою слабость, на эти неуместные мысли.

Я отвернулся от окна, подошел к столу, упираясь в него ладонями.

— Какой же ты идиот, — сказал сам себе.

Вроде взрослый мужик, а все туда же. Так паршиво стало от себя. Что позволял себе подобные мысли, что забыл на время об Олесе. Позволил себе увлечься другой. Пусть даже мысленно, пусть даже без всяких намерений — сам факт казался предательством.

Позволил гормонам предать память о ней. Я усмехнулся этой мысли. Гормоны. Удобное объяснение для всего, что не укладывается в логику. Весна, одиночество, естественные потребности организма. Но легче не становилось.

Но я не понимал почему именно на Джаади. Должно же быть объяснение. Что-то логическое, что стало триггером. Но сколько не прокручивал в голове, ничего на ум не приходило.

К вечеруя собрался, поставил себе голову на место. Напомнил, кто я, где я и зачем. Включил режим «врач» на полную мощность.

Я в этот раз не стал отсылать её брата. Торан сидел в комнате на стуле за ширмой — угрюмый, настороженный, готовый в любой момент вмешаться. И пусть. Так было правильно. Так безопасно. Для нас обоих.

Процедура прошла в молчании. Я работал сосредоточенно, чётко, профессионально. Никаких лишних разговоров, никаких взглядов дольше положенного, никаких касаний сверх необходимого. Только токи, только мышцы, только рефлексы.

— У вас что-то случилось? — еле слышно спросила Джаади, когда я заканчивал. В её голосе была та же осторожность, с которой она говорила при брате. Но в глазах — вопрос. Беспокойство. Обо мне.

Я не поднял взгляда.

— Нет, — ответил коротко. Сухо. Чужим голосом.

Она не стала переспрашивать. Только кивнула.

А я отвернулся, переключаясь на аппарат, отодвинул ширму, подзывая ее брата, чтобы он помог ей перебраться в кресло-каталку.

Три дня истекали. Завтра должен был приехать ее отец. Мы, наконец, встретимся и все обсудим. Я собирался с ним поговорить, и как обещал выиграть Джаади две недели.

Но Джаади была права, все оказалось не так, как я себе это представлял.

АЛЕКСАНДР

Элоди влетела в кабинет без стука, что было на неё совсем не похоже, и выпалила одним духом: «Там эти... с востока... с десяток всадников во дворе!» Я выглянул в окно и увидел их. Целый отряд — человек пятнадцать, не меньше. Все на прекрасных конях, в дорогих одеждах… И с оружием.

Я вышел к ним, чтобы встретить и тем самым успокоить поднявшуюся суматоху от необычных визитеров.

Отец Джаади всё же приехал. И не один.