Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 8 – Лари Онова

Я делала вид, что слушаю.

— У тебя глаза матери, — сказал он вдруг, остановившись у её портрета. — Я её помню. Строптивая была. Но ничего, я люблю усмирять строптивость.

Он повернулся ко мне и протянул руку к моему лицу, сально улыбаясь. Я отступила.

— Господин, — произнесла я тихо. — Мы не женаты.

— Велика беда, — он ухмыльнулся. — Твоя мачеха, умная женщина. Понимает, что нам нужно… познакомиться ближе.

Он сделал шаг, ещё один. Я почувствовала, как спина упирается в холодный камень стены.

— Не трогайте меня, — запаниковав, попросила я.

— Будущая жена не должна говорить так будущему мужу. Приучайся к послушанию. Он схватил меня за подбородок, грубо повернув к себе, и впился сальным ртом в мои губы. Тошнота подступила к горлу, и я обмякла в его руках.

— Действительно невинна, — рассмеялся довольный Креб.

Он позвал слуг, и меня отнесли в мою комнату, готовиться к свадьбе. В ушах ещё скрипел его довольный смех. Вот только мне было не до смеха.

Бежать, пока не стало слишком поздно.

Я сняла мамины драгоценности и завернула в узелок. Перстень, который дал мне отец, повесила на цепочке на шею. Переодевшись с самое старое и тёплое платье, я надела добротные башмаки. Придирчиво оглядев себя в зеркале, собрала волосы в тугой узел и повязала голову шарфом.

Перекрестившись, направилась к окну. Сделав два шага, я услышала, как дверная ручка медленно повернулась…

Я юркнула в постель, накрывшись до носа одеялом. Закрыв глаза, постаралась дышать равномерно.

Дверь тихонько отворилась, свет от свечи плясал в проёме. Я боялась не то что открыть глаза, даже пошевелиться. Кто бы ни заходил меня проверить, убедился, что я сплю.

Я лежала на кровати в платье, не раздеваясь третий час подряд, боясь даже пошевелиться. Каждый скрип половицы за дверью заставлял сердце прыгать к горлу. Каждый порыв ветра казался шагами стражи.

Прошла полночь, а потом час пополуночи. Дождавшись, чтобы в доме стихло даже эхо, наступило то особенное молчание, когда даже слуги разошлись по своим углам.

Пора.

Медленно встала, стараясь не шуметь. Сняла старый отцовский плащ, висевший на крючке. Слишком большой для меня, но тёплый и тёмный. В нём можно слиться с ночью.

Подошла к окну. Створки поддались не сразу. Петли заскрипели, и я замерла, считая удары сердца. Раз, два, три... десять. Ни звука. Высунулась наружу. Холодный воздух ворвался в комнату, принося запах мокрой земли и гнилых листьев. Где-то далеко залаяла собака.

Второй этаж. Внизу каменные плиты внутреннего дворика, дальше тропинка к саду. Слишком высоко, чтобы прыгать.

Но по стене, цепляясь за трещины в камне, вился старый плющ. Его ствол был толщиной с мою руку. Отец всегда хотел его срубить, говорил, что он разрушает кладку. Я порадовалась, что не успел.

Я перекинула ногу через подоконник. Спускаться было труднее, чем я думала.

Жёсткие листья царапали лицо, ветки цеплялись за платье. Скользили онемевшие от холода пальцы. Один раз я чуть не сорвалась, но в последний момент нащупала ногой выступ в стене. Сердце колотилось где-то в горле.

Наконец, ноги коснулись мокрой брусчатки. Я присела в тени, переводя дух и прислушиваясь. В доме не зажглись огни. Никто не кричал.

Медленно, опираясь на руки, поднялась. Натянув капюшон, я двинулась к саду.