Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 36 – Лари Онова

— Вот видишь, Дуглас! — Элинор топнула ножкой. — Она снова спорит! Она простоне хочет исполнять приказы. Разве для Хранителя Севера это проблема? Ты ведь можешь себе это позволить. Я хочу, чтобы все знали: ты ни в чём мне не отказываешь.

Дуглас медленно перевёл взгляд с разгорячённого лица Элинор на меня, а затем на список, который она небрежно бросила на стол.

— Леди Катарина права, — его голос прозвучал как приговор.

Улыбка сползла с лица Элинор.

— Что?

— Это Север, Элинор, а не королевский дворец, — холодно произнёс Дуглас. — Здесь ценят тепло, сытость и надёжность, а не пустую роскошь. Тратить золото на клубнику зимой, это непроявление власти. Это глупое расточительство.

— Но мои подруги... — начала было она упрямо. Элинор не привыкла, чтобы ей отказывали, и упрямо настаивала на своём.

— Твои подруги будут есть то, что подадут к моему столу. Дичь, пироги, вино из наших погребов. Если им это не по вкусу, они вольны не приезжать.

Он взял список с требованиями персиков и шоколада и, не глядя, скомкал его, бросил в огонь камина. Мы все, кроме Дугласа, следили, как огонь жадно поедает бумагу, не оставляя даже пепла.

— Леди Катарина отвечает за хозяйство этого замка, — продолжил Хранитель, глядя мне в глаза. — И я доверяю её суждениям о том, что разумно, а что нет. Если она говорит, что шёлк не спасёт от холода, значит, останется бархат. Если она говорит, что клубника — это безумие, значит, клубники не будет.

Элинор стояла, открыв рот, словно рыба, выброшенная на лёд. Её лицо пошло красными пятнами, но на этот раз Дуглас не стал её утешать. Он повернулся к племяннику.

— Джереми.

— Да, милорд? — лейтенант вытянулся в струнку.

Выражение лица Дугласа смягчилось. В уголках его глаз залегли морщинки, но взгляд стал теплее.

— Ты поступил правильно, — веско сказал он. — Никто в этом доме не смеет оскорблять тех, кто живёт под моей крышей. И уж тем более, дочь моего друга и верного мне человека. Спасибо, что не позволяешь обижать своих.

Своих.

Это короткое слово ударило меня в самое сердце, но на этот раз удар был сладким. Я перестала дышать. «Свои». Я, Джереми, он. Мы — свои. А сияющая, богатая, уверенная в себе Элинор — чужая.

— Рад стараться, дядя, — ухмыльнулся Джереми, и я увидела, как с его плеч свалилась гора напряжения.

— Можете идти, — кивнул Дуглас, возвращаясь к бумагам. — А вы, леди Элинор, останьтесь. Нам нужно обсудить понятие гостеприимства на Севере.

Мы с Джереми вышли в коридор и закрыли за собой тяжёлую дверь. Секунду мы стояли молча, глядя друг на друга, а потом Джереми беззвучно рассмеялся и, подхватив меня под локоть, потянул прочь от кабинета.

— Ты слышала? — шепнул он, когда мы отошли на безопасное расстояние. — «Своих». Кат, ты теперь официально часть стаи.

Я сжала тяжёлую связку ключей на поясе. Металл больше не холодил руку, он грел. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается незнакомое, но такое приятное тепло. Пусть Элинор требует хоть луну с неба. Хранитель Севера сделал свой выбор. Я — своя. И это стоило всех персиков мира.

День прибытия гостей выдался на редкость ненастным. Небо затянуло, а ветер швырял горсти колючего снега в лицо каждому, кто осмеливался выйти во двор. Но леди Элинор это не смущало. С самого утра она порхала по замку, отдавая противоречивые распоряжения, которые мне приходилось тихо отменять или корректировать, чтобы слуги не сошли с ума.