Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 22 – Лари Онова

Оставшись одна, я подошла к окну. Оно выходило во внутренний двор, где тренировались воины.

И я увидела его.

Дугласа. Хранителя Севера.

Он был без рубашки, несмотря на холод. Пот блестел на широкой спине. В руках он держал огромный двуручный меч, который казался неподъёмным.

Он двигался с невероятной скоростью и мощью, и меч в его руках был не куском железа, а продолжением его рук. Он рубил, колол, парировал удары, которые наносили ему двое молодых воинов. Они были быстры, они были сильны, но рядом с ним они выглядели как щенки, пытающиеся завалить старого волка.

Я заворожённо наблюдалаза воином. Язык бы не повернулся назвать его старым.

Один из них допустил ошибку, открылся на мгновение. Меч Дугласа просто толкнул воина плашмя, но с такой силой, что тот отлетел на несколько шагов и рухнул на землю. Дуглас не посмотрел на него. Он уже развернулся ко второму, и тот, побледнев, едва успел подставить щит. Удар был такой силы, что щит треснул, а парень отшатнулся, едва устояв на ногах.

Хранитель опустил меч, уперев его остриём в землю. Посмотрел на поверженных противников. На его лице не было ни злости, ни торжества — только ледяное спокойствие.

— Мертвы, — сказал он так тихо, что я скорее прочитала это по губам, чем услышала. — Оба мертвы. Снова.

Он поднял голову и, словно почувствовав мой взгляд, посмотрел прямо на моё окно.

Я отшатнулась, пойманная за подглядыванием, сердце заколотилось. Мне показалось, что он видит меня сквозь толстые стены.

Когда я осмелилась выглянуть снова, он уже уходил. А я стояла у окна, прижимая ладони то к холодному стеклу, то к горящим щекам.

Впервые по-настоящему поняла, что Дуглас МакКейн был не просто жестоким хозяином замка. Он был его стенами, его мечом и его щитом. Он был той силой, что удерживала этот маленький островок жизни посреди диких, враждебных земель.

Я была в безопасности. Не потому, что он был добр. А потому что он был опасен. И эта мысль пугала меня едва ли не больше, чем погоня в лесу.

Дни на севере тянулись медленно, словно густой мёд, в котором вязли мысли и желания. Но если мёд сладок, то это время горчило полынью. Безделье в оказалось страшнее любого мороза. Холод лишь пробирал до костей снаружи, заставляя кутаться в шаль, а праздность разъедала душу изнутри, словно ржавчина, заставляя снова и снова возвращаться мыслями к моему незавидному положению.

Я не была здесь ни желанной гостьей, ни пленницей. Я застряла где-то посередине, в какой-то неопределённости. Слуги отводили глаза, не зная, кланяться мне или игнорировать, а я не знала, куда деть руки и мысли.

Праздность всегда была мне чужда. Выросшая в семье, где каждый вносил свою лепту в общее дело. Я не умела сидеть сложа руки, глядя в окно на бесконечные снега, и ждать, пока судьба, эта капризная пряха, решит мою участь.

Поместье Хранителя Севера, огромное, мрачное и самодостаточное, жило своей, чётко отлаженной жизнью. Это был гигантский механизм, где каждая шестерёнка знала своё место. И я отчаянно, до боли в груди, пыталась стать его частью, пусть даже самой незначительной, лишь бы не чувствовать себя лишней.

Чтобы не сойти с ума в четырёх стенах отведённых мне покоев, где тишина звенела в ушах, я решила действовать.