Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 25 – Лари Онова

— Это наваждение, — ответил Дуглас, и в его голосе звучала такая неприкрытая мука, что мне захотелось выйти и утешить его, но страх сковал тело. — Меня тянет к ней... Непреодолимо. Я не могу перестать думать о ней. Это сводит меня с ума, Родрик. Я чувствую себя мальчишкой.

— Ты слишком долго был одни, милорд, — голос управляющего стал мягче, рассудительнее. — Прошло десять лет. Пора отпустить призраков прошлого. Ты заслужил счастье.

— Я думал, что умер вместе с женой, — хрипло произнёс Дуглас. Снова звон графина о край бокала. — Я жил в вечной зиме. А теперь... Она как огонь в очаге, к которому так и хочется протянуть замёрзшие руки, но страшно обжечься.

— Так женись! — звук удара ладонью по столу заставил меня вздрогнуть. — Женись, и все проблемы исчезнут. Совет успокоится, у тебя появится наследник, а в замке — радость и детский смех.

Повисла тяжёлая, вязкая тишина. Я слышала только треск поленьев в камине и бешеный, оглушающий стук собственного сердца, которое, казалось, вот-вот пробьёт рёбра.

— Мы не можем быть вместе, — наконец произнёс Дуглас. Его голос стал твёрдым, как сталь, но в нём слышалась горечь полыни. — Это невозможно. Я Хранитель Севера, моё предназначение — охранять земли. Она достойна лучшего, чем жизнь в этойледяной клетке. Она — свет. Я не имею права гасить её сияние.

— Ты упрямый осёл, — с досадой вздохнул управляющий.

Шаги удалились. Дверь закрылась, отрезая меня от мира.

“Счастлива будет та женщина, которой Хранитель Севера отдаст своё ледяное сердце”, — с тоской подумала я, медленно сползая по стене на холодный пол. Книга выпала из ослабевших рук.

Значит, он влюблён. Влюблён в ту прекрасную, сияющую гостью. Он считает её светом, а себя — тьмой. Как это благородно... и как больно.

На глаза навернулись горячие слёзы, обжигая щёки. Я не понимала, почему мне так невыносимо больно. Я должна радоваться за него, ведь он, этот суровый человек, способен любить. Но вместо радости в душе разрасталась чёрная дыра отчаяния.

К ужину меня тоже пригласили. А Хранитель, к моему полнейшему изумлению, прислал в мои покои одно из вечерних платьев.

— Его Светлость велел передать, что негоже леди сидеть за столом в дорожном платье, — весело сообщила Лисса, раскладывая передо мной наряд.

Это был тёмный, глубокого синего цвета бархат, расшитый серебряными нитями по вороту и рукавам. Платье было невероятно красивым, но когда я надела его, оно показалось мне тяжёлым. Ткань пахла лавандой и чем-то неуловимо старинным, печальным.

За ужином я старалась быть незаметной, выискивая глазами Джереми, которого не видела почти месяц. Сразу после нашего памятного разговора на стене замка он уехал по поручению дяди. На пиру без его весёлых глаз было тоскливо. Огромный зал казался враждебным, полным хищников.

Длинный стол ломился от яств: кабаньи головы с яблоками в пасти, горы дичи, форель в винном соусе. Пламя свечей и факелов металось от сквозняков, отбрасывая на каменные стены пляшущие тени. Гости громко разговаривали, стучали кубками, смеялись, и этот гул давил на виски.

Та самая леди, леди Элинор, сидела по правую руку от Дугласа. В свете огней она казалась существом из другого мира — сияющая, безупречная, в платье цвета утренней зари. Она блистала остроумием, то и дело наклоняясь к Хранителю, касаясь его плеча веером, и каждый её жест был пропитан правом собственности.