Книга Яд изумрудной горгоны, страница 108 – Анастасия Логинова

– Простите, что обманул, – сказал Кошкин, закрывая за ним дверь.

Екатерина Михайловна в ответ извиняться, что хотела его отравить, не стала. Она была теперь мрачна, молчалива и задумчива.

– Когда этот напиток исследуют, – Кошкин кивнул на чашку, – то, несомненно, обнаружат в ней яд. И, если вас и не обвинят в попытке убийства представителя закона, то в любом случае произойдет то, чего вы так боялись. Все истории ваших отравлений выйдут наружу. Клянусь, о них узнают и Раевский, и Минины. Это случится, если вы не выступите на суде и не дадите показания против Кузина.

– Разве я могу дать показания – даже если б хотела? – чуть слышно молвила Юшина. – Мне ведь придется сказать, что это я готовила яд, чтобы убить Раевского. Придется объяснить, кто меня этому научил,и на ком я опробовала белладонну в юности. Словом, признаться в отравлении своих опекунов.

– Сколько вам было лет на момент их кончины? Четырнадцать? Пятнадцать?

– Почти пятнадцать. Я училась в Павловском институте, но меня отпускали погостить иногда, и тогда каждый раз за обедом я подливала им в тарелки настой. Понемногу. Мне страшно было видеть, что Нина растет в этом аду. Я знала, что после их смерти сестра, как и я, отправится в институт, но все же институт лучше, чем они.

– Вы защищали сестру и сами были ребенком. К тому же не можете наверняка утверждать, что стали причиной их смерти. Это может быть и совпадением.

Юшина поглядела на него удивленно:

– Роман то же самое говорил…

– Вы рассказали ему? – в свою очередь, удивился Кошкин.

– Конечно. Еще до того, как стала его невестой. И он понял меня, не стал осуждать.

– Если поняли и он, и я, и ваша сестра – возможно, поймут и другие. И Минины тоже. Наталья Алексеевна добра, и любит вас, как родную. Не держите это в себе. Сами решайте – монстр вы или нет.

Юшина резко поднялась на ноги. Отошла к окну. Она плакала – желала поверить ему, но не могла.

– Вы и правда накажете его? Право, не уверена, что это в ваших силах…

– Я знаю, что это сделал Кузин. Улик у следствия много, но все они косвенные – прямых доказательств нет. Разве что ваши показания – слова о том, что он признался вам, могут сыграть роль. Я, в свою очередь, могу вам пообещать, Екатерина Михайловна, что судебное заседание будет закрытым, да вам и не обязательно рассказывать все. Разумеется, помолвку с Раевским придется расторгнуть – но, думаю, вы и так не хотели быть его женой. Кузин конечно же попытается утянуть вас за собой, сказав, что это был ваш яд. Но ведь вы – цветочница, и выращиваете лекарственные травы. Все знают, что их можно использовать как во вред, так и во благо.

События на приеме у Соболевых не давали Кириллу Андреевичу покоя весь следующий день. Он боролся с той тревогой как мог, старался объяснить поведение девушки, которую привык считать невестой, рационально. Отчаянно верил Кошкину, твердившему, что он, Воробьев, мол, плохо разбирается в людях и все понимает не так, как оно есть.

Должно быть, и то, что Сашенька избегала его весь вечер, он тоже понял как-то не так…

И все же, едва выдался свободный час на следующий после приема день, он оделся, насколько смог лучше и приличнее, начисто выбрился, захватил журнал со своей статьею и с посвящением Александре Васильевне. По пути заехал в лавку и купил большой букет алых роз. В лавке имелся также прекрасный и вечнозеленый хвощ в подарочном полосатом горшке… но Кирилл Андреевич буквально на горло наступил себе и здравому смыслу – и велел упаковать все-таки розы.