Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
– Да уж, не Господ Бог, – не удержался от комментария Воробьев. – Да вы даже и не доктор. Эпилог – Вы, надеюсь, не приняли слова этого ничтожества, Кузина, близко к сердцу? Тем же вечером – уже практически ночью – наскоро ужинали в столовой их пока еще общего дома. Кирилл Андреевич был молчалив, но молчалив далеко не как обычно. Кошкин поклясться был готов, что думает приятель сейчас вовсе не о науке. – Вот еще… с чего бы? – хмуро глянул Воробьев в ответ. – Ручаюсь, доведись нам с вами учиться вместе – это вы бы у меня списывали, а никак не я у вас. – Даже спорить не стану. – Вот и славно. К слову, я уложил вещи и думаю завтра перебраться к матушке – она написала, что будет рада мне. – И даже микроскоп упаковали? – Разумеется! – Что ж, вам не обязательно спешить с переездом. Если вы переживаете о Варе, то Соболева отправляется в Москву и пообещала доставить мою сестру к матери. Варе вскорости все равно возвращаться к учебе. А Петербургских каникул с нее достаточно. Соболева ведь сказала вам, что уезжает? – Да, упомянула. Только мне все равно нет до этого дела с некоторых пор – помолвка расторгнута. Вы были правы во всем, что касается Александры Васильевны: из меня никудышный ухажер, и, видимо, она успела подыскать кого получше. Воробьев сделался еще мрачнее, и теперь уж и не пытался скрыть раздражения своего к Кошкину. Кошкин изо всех сил старался того не замечать. – Вот как… что ж, если вам станет легче, дело не в ваших ухаживаниях, а в том, что вы женаты. Знаки внимания от женатого человека вредят ее репутации, вот и все. Думаю, когда вы покончите с браком, у вас будет еще один шанс. – Это она вам сказала тогда после бала? – едко поинтересовался Воробьев, будто бы на что-то намекая. Кошкин пытался оставаться бесстрастным: – Только не вздумайте ее ко мне ревновать. – Отчего бы и не ревновать?! Вы с ней познакомились вперед меня! Может, она и на брак со мною согласилась тогда, чтобы к вам ближе быть! Я уж всякое передумал, Степан Егорович… Только не говорите, что не замечали ее взглядов и особого к вам расположения! Вы вот меня называете слепым, но мне и минуты наблюдений за вами хватило, чтобы все понять! – Что бы вы там ни поняли, – холодно и твердо отозвался Кошкин, – мне нет дела до Соболевой. Она не в моем вкусе, если вам угодно. – Это отчего же?! – и того больше обозлился Воробьев. – Да, в убийстве мужа либо жениха она пока что не подозревалась,зато до некоторого времени считалась чужой невестой! Вполне в вашем вкусе! – Осторожней, Воробьев… – Да, так и поступлю! Буду осторожен! Всего вам доброго! Вконец взбесившись – чего Кошкин от приятеля даже не ожидал – тот вскочил и бросился к дверям. – Воробьев! – окликнул его Кошкин, тоже вставая. – Не глупите, ночь на дворе – куда вы? На поиски приключений отправитесь хотя бы завтра. Тот, впрочем, схватив сюртук и нащупав что-то во внутреннем кармане, и так задержался. – Да, чуть не забыл… Одна из ваших многочисленных поклонниц, девица Старицкая, слезно просила вам передать! Он небрежно вручил ему конверт. Кошкин, несколько удивившись, развернул и бегло прочел записку. Ничего особенного. Люба лишь просила передать Нине Юшиной, если вдруг увидятся, что на ее имя в Павловский институт пришло уже четыре письма от Алеши Минина. И что Люба с радостью переслала бы их, если б знала нынешний ее адрес, потому как наверняка эти письма были для Нины важны и дороги. В постскриптуме Люба вскользь упомянула, что матушкина родня подыскала ей место гувернантки в одной хорошей московской семье, и что, наверное, она поступит на службу уже летом. А еще приложила их домашний адрес, по которому, если ему захочется, он может ей написать. – Вы читали? – спросил Кошкин, когда Воробьев, все еще хмурый, все-таки уселся в углу, передумав уходить. – Не имею привычки читать чужих любовных писем. – Откуда тогда знаете, что письмо любовное? – Неужто она спрашивает вашего совета по поводу своей научной статьи? – Вы слишком предвзяты к барышням. Некоторые из них вполне интересуются и наукой. Калинин и Юшина сошлась как раз таки на почве… как вы там сказали, фармакогнозии? – Благодарю покорно… чур меня от таких барышень, как Юшина. Лучше в монастырь уйти. Но вам это не подойдет, разумеется. Кошкин поднялся с места, сделал пару шагов до горящего камина и, помедлив недолго, опустил письмо в огонь. – Довольны? – И совершенно напрасно, – фыркнул Кирилл Андреевич. – Мне Старицкая показалась милой девушкой. По крайней мере, без мужей и женихов. – Какие ее годы… ноябрь 2024 |