Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
Натянутая ее улыбка делалась страшной. – Так что же… вы хотите меня отравить, как думали отравить Раевского? – дабы сохранить лицо, Кошкин выдавил улыбку. – За что? Ведь я не имел глупости посвататься к вам. К тому же и сестру вашу спас. – Спасли?! – брови Екатерины Михайловны взлетели вверх. – В самом деле полагаете, что спасли? Вы ведь видели, что эта женщина, Мейер, сделала с Ниной! Вы знали, что она это сделает! И позволили ей! Сами тому поспособствовали даже! – Я не знал… – против воли стал оправдываться Кошкин. – Ей-богу, не думал, что она зайдет так далеко… – Да, вы не думали! – перебила Мейер. – Вы ведь всего лишь вели следствие, и Нина вас интересовала, покуда могла что-то рассказать! Что с нею станется дальше, как только вы покинете те проклятые стены, вам было все равно! Теперь вы за это поплатитесь! Улыбка еще не сошла с ее лица, но губы подрагивали, а ноздри раздувались, выдавая сильнейшее ее напряжение. Юшина вскинула голову, глядя на него холодно и победно. Так, словно чего-то ждала. Только ничего не происходило. Когда же Юшина поняла, что все идет не так, как должно было идти по ее мнению, она с досадой опустила глаза на его чайную чашку, опустошенную до самого донца. Потом посмотрела на часы в углу. Потом снова на его лицо. Ничего не происходило. Потом она заглянула в свою чашку, тоже пустую… – Что-то не так, Екатерина Михайловна? – бесстрастно спросил Кошкин. И, кашлянув, сам удивился: – простите, у вас кровь носом пошла… Юшина тотчас коснулась лица, некрасиво размазав кровь, увидела испачканные пальцы и в голос вскрикнула. В отчаянии потянулась было к его чашке, да ее повело в сторону, и она едва не упала. Кошкин, вскочив с места, ее подхватил и помог сесть снова. – Вы… вы… подменили чашки? – дрожащим голосом спросила Юшина. Пальцы ее, испачканные в крови, мелко дрожали. – А в чем дело? Вы что-то подлили мне? Белладонну? – Не-е-ет… нет, такого как вы белладонной не возьмешь, – она опять улыбнулась, на этот раз нервно и безумно. – Не с первого раза, по крайней мере. Я хотела решить все быстро, и мне на сей раз не обязательно было представлять все несчастьем или болезнью… – Как вы сделали с вашими опекунами и собирались сделать с Раевским? Без слов она невнятно кивнула. Подняв на Кошкина совсем уже не ледяные глаза, а какие-то совершенно иные – умиротворенные. Даже будто бы благодарные. Спросила: – Так я умираю? Вот каково это… Мне всегда было немного интересно, Степан Егорович, что чувствовали те, кому я давала яд – было ли им больно или легко в последний момент… – Мне жаль, – молвил в ответ Кошкин. – Я могу позвать за доктором, если хотите. Или могу вас выслушать, если вы пожелаете облегчить душу. Ведь вы не из-за Нины дали мне яд. Точнее, не только из-за нее. – Доктор мне не поможет… И да, не только из-за Нины. Вы слишком близко подобрались к истине. Вы, вероятно, поняли уж все и сами… а я не могла отдать его вам. Он мой. Я должна была сама покончить с ним. – Вы уже не сможете ни с кем покончить, – покачал головой Кошкин. – А если не расскажете все, что знаете, то он и вовсе уйдет от наказания. До Фенечки Тихомировой вам дела нет, я знаю, но доктор Калинин – другое. Вы ведь желаете наказать его убийцу, не так ли? Она кивнула. Чуть пошевелилась в кресле и будто даже порозовела лицом. |