Книга Яд изумрудной горгоны, страница 106 – Анастасия Логинова

– Хорошо. Я расскажу вам все. Не с собой же уносить… Все началось с Дуни Морозовой. С этой дурочки. Она носила его дитя, а он, разумеется, не собирался жениться. Она поняла это, в конце концов, и стала искать помощь иного рода. Кто-то надоумил ее, будто я в самом деле колдунья и могу дать снадобье. Она и явилась ко мне. Плакала. Умоляла. Рассказала все об этом подлеце.А я и хотела бы помочь, да я, увы, не ведьма. И средств подобных у меня нет. А после я, видно, отвернулась да и не заметила, как она украла мой пузырек с ядом. С белладонной, приготовленной для Раевского. Он тогда уж посватался ко мне. Роману я сказать не успела, но ягод собрала и сделала настой… знала уже тогда, что понадобится.

– Когда вы заметили, что пузырек пропал?

– Слишком поздно, увы… Не знаю, что именно сделала Дуня. Вероятно, приняла немного настоя, думая, что это ей поможет избавиться от дитя. Слава Богу, рядом оказался Роман. Это он ее спас. Он умница, он и правда был почти что всесильным.

– В документах указано, что Морозову спас второй доктор – Кузин, – припомнил Кошкин.

Екатерина Михайловна решительно покачала головой:

– Сомневаюсь. Едва ли Роман знал, сколь близки отношения его приятеля с воспитанницей института – наверняка не знал. Он бы осудил тогда Кузина… он бы предал все огласке. Но он не знал, и я ему не сказала о ее беременности и о яде – мне не был тогда дела до тех двоих. Однако Роман предполагал нежные чувства Кузина к той девушке. И оттого, должно быть, позволил ему забрать лавры за ее спасение себе. А впрочем, это было уже не важно: вскорости Раевский решил избавиться от соперника, и Романа уволили.

– А флакон? Это ведь тот самый флакон, со змеей?

– Да. Флакон с достаточным, я полагаю, количеством яда остался у Кузина. Моя помолвка была расторгнута, Роман уехал, и я, убитая горем, не придавала этому значения до поры. Но в конце зимы до меня стали доходить слухи, что сперва та самая Дуня погибла внезапной и загадочной смертью, а после еще две девушки. А ведь я прекрасно знала, как выглядит со стороны отравление белладонной: вот и поняла все. Не считайте меня монстром, Степан Егорович: тогда я в первый и единственный раз попробовала поговорить с Кузиным. Пригрозила, что расскажу всем о флаконе с ядом, если он не избавится от него. А в ответ он пригрозил мне сам. Пообещал, что в таком случае Раевский узнает, что я готовила яд для него.

– Вас это испугало? – несколько удивился Кошкин.

– Во власти этого человека была моя сестра. В его власти и во власти Мининых. Минины полагали, что первые мои опекуны погибли случайным образом. Они мне верили и жалели. Считали почти что ангелом. Если бы история с ядом – хотя бы намек на нее – был бы обнародован…думаю, все бы закончилось. Они бы отвернулись и от меня, и от Нины. Да, я испугалась. Сильно испугалась… в порыве даже совершила главную из ошибок. Я написала Роману и обвинила его, будто это он выболтал о моем плане Кузину. Он же ответил, что не говорил о том никому. Поклялся в этом и пообещал, что разберется. Что сделает так, чтобы мне ничего не грозило. Ну а вскорости все и произошло… Вероятно, он приехал в Петербург и тайком влез в лазарет, чтобы найти доказательства – документы о смерти Дуни и флакон с ядом. И думаю, что нашел. За что поплатился жизнью.