Книга Эхо Ганимеда, страница 21 – Руслан Самигуллин

Лина бежала за ним, сердце колотилось, лёгкие горели. Рядом Коваленко, её дыхание было прерывистым, панику она сдерживала лишь силой воли и годами медицинской подготовки, учившей сохранять спокойствие при любой ситуации.

Они свернули в узкий технический коридор, заваленный ящиками с запасными частями и инструментами. Холл остановился, прислушался. Шаги позади стихли. Либо преследователи потеряли их, либо…

– Либо они координируются, – предположила Лина, читая его мысли. – Окружают нас. Загоняют в угол.

– Тогда нам нужно двигаться быстрее!

Он огляделся, его взгляд остановился на люке в полу, почти скрытом под грудой пустых контейнеров. – Сюда. Нижний уровень. Техническая инфраструктура.

Они расчистили завал, Холл с силой дёрнул рычаг люка. Тот открылся с протяжным скрипом, обнажив тёмную вертикальную шахту с лестницей, уходящей вниз.

– Я первый, – сказал Холл, уже спускаясь. – Коваленко за мной. Чжао последняя, закрой люк.

Лина кивнула, пропустила врача, затем сама начала спускаться. Когда её голова поравнялась с уровнем пола, она потянулась к люку, но замерла.

В конце коридора, там, откуда они пришли, появилась фигура.

Это был доктор Петров. Или то, что от него осталось. Он стоял неподвижно, наклонив голову под неестественным углом, как собака, прислушивающаяся к далёкому звуку. Светящиеся линии на коже пульсировали, создавая сложные узоры. Его глаза – мёртвые, светящиеся – смотрели прямо на Лину.

Он поднял руку. Не угрожающе. Как будто просто звал её.

– Лина Чжао. Дочь моста. Дэвид ждёт тебя. Он в глубине. В единстве. Он хочет, чтобы ты пришла. Воссоединилась. Семья должна быть вместе. Навсегда.

Голос был голосом Петрова, но за ним слышались другие – в том числе, она могла бы поклясться,голос, который она не слышала пятнадцать лет. Голос отца.

«Лина. Малышка. Не бойся. Это прекрасно. Здесь нет боли. Нет потерь. Только мы. Вместе. Как ты хотела».

На мгновение она замерла, парализованная. Часть её – та часть, что не смирилась с его смертью, все эти годы хранила надежду на чудо – отчаянно хотела верить.

– А что, если это правда? Что если он действительно жив? Что если это шанс вернуть его?

– Лина! – рёв Холла снизу вырвал её из транса. – Закрывай люк! Сейчас же!

Она моргнула, отбросила искушение. Опустила люк. Металл встретился с металлом с глухим лязгом. Провернула рычаг, блокируя его изнутри.

Сквозь переборку донёсся приглушенный голос Петрова, продолжающий свой монолог:

– Ты не можешь бежать. Станция мала. Океан велик. Мы терпеливы. Мы подождём.

Лина спустилась по лестнице, её руки дрожали так сильно, что она едва держалась за поручни. Внизу Холл и Коваленко ждали её в узком техническом тоннеле, освещённом только их фонарями.

– Ты в порядке? – спросила Коваленко, беспокойство читалось на её лице.

– Нет, – честно ответила Лина. – Но не собираюсь сдаваться. Нужно выбраться отсюда. Это всё, что имеет значение.

Холл оценивающе посмотрел на неё, затем кивнул:

– Хорошо. Пойдём. Центральный пост через три сектора. Если идти служебными тоннелями, минут двадцать.

Они двинулись по тоннелю. Здесь было значительно холоднее, чем в основных коридорах – системы отопления на нижних уровнях работали в минимальном режиме.

Их дыхание превращалось в пар. Стены были покрыты инеем, трубы над головами запотевшими от конденсата.