Книга Кровь Дома Базаард, страница 274 – Дина Шинигамова

Икайя выдохнула – и перед Каро вновь стояла матриарх семьи, чей дух не сломить и чье таэбу напоминало каменную стену, лишь кое-где скрытую изумрудными листьями растений.

Она смотрела на Каро, кусающего губы, готового проклясть себя от ужаса перед содеянным, перед той болью, которую он причинил своими подозрениями, – а он ничего не чувствовал в ее закрытом от него таэбу.

– Шаи, – Каро сделал шаг, заглядывая Икайе в лицо, в одном импульсе сплетая раскаяние, мольбу о прощении и собственный слепой страх, – прости меня, прошу. Это звучало так…

– Правдоподобно? – Икайя невесело усмехнулась, поворачиваясь к окну. Блеклый свет Сат-Нарема выбелил ее лицо, подчеркнул седину, и Каро вдруг с отчаянием и ужасом понял, что она уже немолода и ее час не за горами.

– Прости, – вновь повторил он тише, приоткрывая свое сознание и пытаясь показать то, что услышал и что при этом почувствовал. Не гнев или презрение, но шок, недоумение и беспокойство.

Какое-то время Икайя все еще молчала, ничем не давая понять, уловила ли образы, переданные Каро, и просто смотрела на улицу. Белесые клубы скрывали город, что-то увидеть можно было лишь с верхнего этажа – теперь Каро знал это, ведь он жил там. Он тоже молчал, встав рядоми порадовавшись хотя бы тому, что она не отодвинулась.

Он никогда не использовал слово «бабушка», хотя в детстве, подцепив его от Лиан, пытался приладить непривычное понятие к суровой женщине, сидящей перед ним. Между ними не было той теплой близости, о которой рассказывала Лиан, жалуясь, что тоже ее не знает, но Икайя была для Каро семьей – да, заключенной в одном человеке, зато настоящей.

Молчание начало становиться таким же тяжелым, как гнев, когда стена таэбу Икайи медленно расступилась, хотя сама она все так же стояла не шелохнувшись.

– Дай мне веер.

Каро, готовый услужить чем только можно в жажде прощения, метнулся к столу. Он знал этот веер, который Икайя всю его жизнь держала при себе, отказываясь менять на какой-то другой и предпочитая даже более легким и модным моделям. Это была тонкая и искусная работа: грани в виде перьев в разложенном состоянии превращались в крыло.

Приняв веер из рук Каро, Икайя разложила его и повернула к нему основанием.

– Смотри внимательно.

Каро склонился над рукоятью, вглядываясь в мелкую резьбу, превращающую зачарованный металл в тонкие нити перьев.

Среди переплетения линий виднелся вензель из двух букв.

– «ЛБ»? – Каро поднял на Икайю непонимающий взгляд.

Она медленно кивнула.

– Лимрат Базаард. Старшая сестра Тиора.

Каро боялся пошевелиться и спугнуть эту неожиданную откровенность. Он внезапно осознал, что почти ничего не знает об Икайе, и сейчас, устроившись рядом с ней на широком подоконнике, жадно ловил каждое ее слово – сбивчиво пересказав подслушанный в коридоре разговор двух воронов.

«Как будто для добрых отношений нет других причин, кроме запретного романа, – вздохнула Икайя, выслушав все, и качнула головой. – Нет, Каро, ты не Базаард, и никто из моих детей не имеет отношения к Высокому Дому. Но мы обязаны им всем, и потому я хотела, чтобы ты был рядом с Лиан».

Теперь Каро слушал о юности матриарха: о тяжелом социальном положении семьи Нимора, несколько поколений назад принявшей и признавшей полукровку и потому считающейся порченой; об отчаянии юной Икайи, понимающей, что исключение из претенденток на союз с наследником клана погубит ее начавший исправляться социальный статус; об обещании поддержки от Тиора – и об ответной клятве о любой возможной помощи.