Книга Кровь Дома Базаард, страница 104 – Дина Шинигамова

«Каэру».

– Верно. – Нималети кивнула, и волосы ее, блестящие в свете свечей, тяжело колыхнулись. – Владыка Каэру – отец моего отца. Наши кланы в союзе.

Лиан растерялась. Икайя, проведшая с ней изнурительные часы в обучении этикету, никак не подготовила свою подопечную к общению со сверстниками, когда все манеры и социальные условности теряют значение. Лиан так хотела познакомиться с кем-то из детей и вот теперь не знала, о чем говорить с юной журавлицей.

«Ша-Каэру был так добр, что прислал мне наставника по Искусству Боя»,– попробовала она нейтральную тему, но тут же наткнулась на внимательный и ставший более холодным взгляд Нималети.

– Мастер Шиин – прекрасный учитель, – отчеканила та. Мгновение назад казавшиеся теплыми ореховые глаза теперь смотрели пристально и жестко. – Он обучал меня и братьев с тех пор, как мы научились ходить и смогли держать като в руках.

Мысли заметались в мозгу Лиан. Так вот в чем дело… Икайя учила ее: не извиняйся за то, в чем не виновата. Этот мир полон условностей, стечений обстоятельств и тайных ходов. Будь учтива и честна, но не торопись возлагать на себя вину за все подряд, это за тебя сделают другие.

«Мне жаль, что мастер Шиин покинул Кашеро»,– заметила она как можно более нейтрально, выдерживая взгляд журавлицы.

Нималети еще мгновение смотрела на нее, потом опустила глаза, закусив пухлую губу.

– Надеюсь, он счастлив у вас, – неожиданно выдохнула она. На бледных щеках проступил легкий румянец. – Я никогда не бывала в Мараке, у вас есть сад? В Кашеро огромный сад, и мастер Шиин привык медитировать там по утрам перед нашими тренировками. – На лице Нималети появилось слабое подобие улыбки, ореховые глаза осветились. – Он говорил, если бы не журчание воды и плеск карпов в пруду, наши попыткивыглядеть воинами свели бы его с ума.

«Пока что он сводит с ума меня,– улыбнулась Лиан, – и еще наша управляющая чуть не потеряла рассудок, когда увидела меня карабкающейся по стене…»

Незаметно они разговорились, сравнивая методы Дентари, и двинулись в сторону, в угол зала, где собралась небольшая компания детенышей.

Не переставая слушать престарелого вепря, Тиор опустил взгляд на широкий манжет своего камзола. По атласной черной ткани вилась плотная фиолетовая вышивка, и наряд, издали все равно выглядящий черным, тем не менее нес некоторую нотку торжественности и праздности. Утонченность образа и любовь к деталям всегда были свойственны Тиору, только когда он последний раз позволял себе отдаться им? Когда последний раз позволял себе разбавить чем-то ярким клановый цвет, слишком хорошо отвечающий его внутреннему состоянию?

Тиор бросил незаметный взгляд на внучку. Лиан не жалась к нему, но все-таки находилась где-то неподалеку. Тиор в очередной раз удивился ее стойкости, доставшейся в наследство явно не от родителей, – впрочем, с ее человеческим отцом он не был знаком и мог лишь предполагать, что обычным людям не свойственна та несгибаемость, которую, словно с молоком матери, впитывали высокородные хеску, с пеленок являя собой образец силы духа.

Бокал Тиор предусмотрительно держал полупустым: недостаточно полный, чтобы его обвинили, что он не разделяет общего веселья, и недостаточно пустой, чтобы кто-то предложил налить еще. Незаметно снующие между гостями хеску из Младших семей, занятые в обслуге, даже слишком рьяно выполняли свои обязанности. Но такова уж была традиция полугодовых балов – веселье и алкоголь через край, и если на следующее утро ты проснулся без головной боли, значит, время провел плохо.