Книга Как поймать монстра. Круг второй, страница 81 – Арина Цимеринг

И затем – затем они подняли головы.

Он взбежал по ступеням крыльца так быстро, словно что-то могло догнать его в безлюдной деревне. Захлопнул дверь, оперся о нее спиной. Заметенный снег медленно опускался на пол – и оставался там, так и не растаяв.

Пустой взгляд Кейтлин все еще стоял у него перед глазами.

Он занялся этой работой, потому что не так уж и боялся мистического, страшного или жуткого. Он не стал оперативником, потому что боялся умирать.

И несмотря на то что в деревне не рыскали кровожадные твари, никто не приставлял нож к его горлу и опасность не стояла прямо за порогом, стучась в дверь, Норману казалось… Норман чувствовал, что…

Он оттолкнулся от двери, тяжело проходя к столу, где стопкой лежали не убранные со вчера записи. Кэл сказал ему их убрать, но Норман не верил, что в них написано хоть что-то, чего Мойра еще не знает. Вытащив свой блокнот, он перелистнул все записи до чистой страницы. Схватился за ручку – и так и замер, тяжело дыша, с занесенной рукой над пустым листом.

Несмотря на то что он не встретил ни одну кровожадную тварь, несмотря на то что не было ножа и опасности на пороге, Норман все равно ощущал это – зловещее необъятное присутствие чего-то, чего он никак не мог увидеть.

Прямо здесь, в деревне. В лесу среди бесконечных ветвей. По утрам на улицах. В комнате, ложась спать. Оно было здесь, наблюдало. Туманило разум жителям. Туманило разум им самим. Когда они переступили порог Глеады, они больше ни разу не мыслили ясно.

Все это место могло оказаться ловушкой, разве не так? Черной дырой. Когда ты оказываешься в ней – дороги назад уже нет, и достаточно всего нескольких секунд, чтобы мир за пределами горизонта событий сгинул в небытие…

«Прекрати», – раздраженно одернул он себя. Хватит. Пропал Суини, пропали ни в чем не повинные туристы, пропал ребенок – и никому из них не поможет, если ты ударишься в свой унылый пессимизм.

– Никто не умрет, – сказал он сам себе, – никто здесь не умрет, заячья ты душа. Принимайся за работу.

«Там же, где и мы все», – записал он, коряво выводя буквы.

«Спит».

Норман отказывался верить, что по пути сюда они попали в аварию и теперь все это – агония его умирающего сознания, пока он лежит на больничной койке. Так бывает только в плохих фильмах, где режиссера никто не отговорил от глупой идеи, – но не в реальности.

«Они все спят?» – написал он.

«Трансц. тонкий мир, связь? Особая окк. практика? Погруж. в транс? Прист. Бр. и К. похожи на транс».

Погружение в транс было свойственно некоторым языческим ритуалам, лежало в основе эзотерического шаманского опыта, например у племен североамериканских индейцев, но Норман не мог вспомнить, чтобы читал подобное о кельтском язычестве. Если Йен и практиковал здесь что-то, что влияло на жителей, оно или не имело кельтских корней, или было специфичной и весьма локальной практикой. Но откуда он ее взял?

И чего хотел добиться?

Откуда-то из комнат послышался глухой шум, и Норман вздрогнул, оборачиваясь на коридор. Там царила темнота, и в тишине это сыграло плохую шутку с его воспаленными нервами. Стало страшно, и он снова на себя разозлился – и назло себе широкими шагами направился прямо туда.

Когда он уходил, Киаран все так же спал тяжелым беспробудным сном. Норман открыл дверь быстрым движением, не желая оставаться в темноте коридора, и замер на пороге как вкопанный.