Онлайн книга «Учитель Пения»
|
А ещё дождь. Не ливень, а противный, осенний зубровский дождик, больше похожий на холодную, мелкую пыль. Он пропитывал насквозь, втирая сырость в кости. И ветер, неласковый, гуляющий с реки, находил щели в плащ-палатке и в дедовском пиджаке с одинаковым успехом. Вот он, октябрь, налетел-накатил, бешеный, как паровозик. С октябрем пришла не календарная, а настоящая осень. Та, что охлаждает душу быстрее, чем тело. И стояли мы все трое под раскидистым, все ещё в листве, каштаном. Какая-никакая, а защита от дождя. Стояли на страже мирного сна Зуброва и ждали. Ждали хулигана. Неуловимого злодея, который должен был материализоваться из промозглого мрака, чтобы мы могли его благородно задержать и доставить в райотдел. Там на него составят протокол, а нас, наконец-то,пустят погреться в казенную, пропахшую махоркой, но тёплую комнату дежурного. Грёзы о тепле были едва ли не сильнее мечты о подвиге. Но хулиганы оказались умнее нас. У них свой, вольный график. Хотят — хулиганят в сухую погоду, хотят — сидят дома, попивая самогон и распевая надрывные песни о печальной судьбе сизого орла. Какая, в самом деле, радость — нарушать общественный порядок под таким дождем? Никакой радости. Нарушать общественный порядок под дождем — занятие для идиотов. А наши потенциальные клиенты, судя по всему, идиотами не были. Что ставило нас, стоящих под деревом, в двусмысленном положении. Но это, как я внушал своим временным подчиненным, ни в коем случае не повод ослаблять бдительность! Бдительность — наше все. — Только, — говорил я, глядя в темноту, куда не достигал желтый, больной свет фонаря в сорока метрах, — только расслабишься на секунду, враг и ударит. Обыкновенное дело — застать врасплох. Враги полны коварства! Ещё я пресекал попытки закурить. Резко, по-командирски. — В патруле не курят! Тем более в темное время суток! Вася, более бойкий, пробовал робко возразить: — Павел Мефодьевич, да мы в сторонке, кто увидит… — Не положено! — отрезал я. — Во-первых, устав. Во-вторых, слепит. Вы посмотрите вокруг. Я заставил их смотреть. Мы стояли в почти полной темноте, и глаза, постепенно привыкая, начинали выхватывать из черноты смутные силуэты заборов, крыш, силуэт водонапорной башни вдалеке. Это было наше преимущество — темновое зрение. — А теперь представьте, — продолжал я лекцию. — Вы зажигаете спичку. Подносите к лицу, чтобы прикурить. Яркая вспышка. И что? И всё. Темновое зрение убито. Начисто. Восстанавливаться оно будет от двух до десяти минут, в зависимости от организма. У кого как. И знаете, что может произойти за эти десять минут? Злоумышленник, пьяница или вор, пройдет мимо вас в двадцати шагах, а вы его не увидите. Как слепые котята. И, немаловажно, курение демаскирует. Огонек зажженной спички виден в такую ночь за километр. Да что там спичка! Огонек папиросы во время затяжки — отличный ориентир. Особенно для того, кто смотрит в оптический прицел. — Ну, откуда здесь снайперская винтовка? — фыркнул Вася, уже окончательно простуженный и потому дерзкий. — Мы ж в Зуброве, а не на фронте. Я повернулся к нему.В темноте он видел, наверное, только бледное пятно моего лица и блики на сапогах. — Привычки, Василий, вырабатываются с первого дня службы! — сказал я с ледяной, не допускающей возражений прямотой. — Здесь и сейчас, положим, за тобой снайпер не охотится. Хотя… кто его знает. Но представь: пройдет пара лет. Тебя призовут. Отправят, скажем, служить на границу. Поставят в секрет. Тихо, сыро, скучно. И захочется покурить. По старой, дурной привычке. Ты чиркнешь спичкой. А на том берегу реки, в темноте, сидит враг с хорошим биноклем. И он этот огонек увидит. И отметит. Ты раскрыт. А как он использует знание — уже другое дело. Может, нарушитель пойдёт в обход. Может, прямо на тебя, подкрадётся и убьёт. Понял? |