Книга Учитель Пения, страница 22 – Василий Щепетнев

На улице смеркалось. Фонари загорались через один, давая тусклый желтый свет. Воздух пах щами на кислой капусте и осенней печалью.

Мимо, разрывая тишину, протарахтел мотоцикл. Немецкий, «Цюндапп», с коляской. Трофейный. За рулем — парень в кожаной куртке, кожаных штанах и кожаном шлеме, а в коляске сидела девушка, темно-синий плащ и красный платок.

Мотоцикл обдал чадом выхлопа, тучкой дорожной пыли, и скрылся за углом. Парень был мне известен. Он всем в Зуброве известен. Летчик, Герой Советского Союза. Сбит над Берлином, но дотянул до наших. Тяжелое ранение, с тех пор сильно хромает, но советских голыми руками не возьмешь!

Надо бы и мне обзавестись колёсами. Автомобиль? Я не генерал, даже не полковник. Мотоцикл, пусть сильно потрёпанный? Сразу возникнут вопросы. Некрасивые, острые, как иглы. Что, как, откуда деньжищи у лейтенанта, а теперь простого учителишки первого месяца работы? Советские педагоги в школу на мотоциклах не ездят, хватит с них и костюма с портфелем!

Нет, оставаться нужно серой, незаметной мышью. Во всяком случае, до поры. Так безопаснее. Так проще наблюдать.

И тут мой взгляд упал на телефонный столб на углу. Среди слоев старых, ободранных и пожелтевших объявлений о продаже дров, обмене жилплощади и поисках убежавшей кошки, белела свежая, аккуратно обрезанная по краям бумажка. Чернила ещё не расплылись от дождя.

ПРОДАЕТСЯ

Аккордеон немецкий, Hohner. Полноразмерный, С готово-выборным аккомпанементом. Отличное состояние.

Недорого.

Ул. Каляева, 19

Спрашивать после шести

Я остановился, перечитал. Hohner. Качественная немецкая вещь. «Отличное состояние». «Недорого». В стране, где даже простой «Хопёр» был дефицитом и гордостью, такое объявление выглядело… странно. Слишком странно. Откуда в Зуброве, в доме на Каляева, немецкий аккордеон? Трофей? Возможно. Но почему «недорого»? За такую вещь могли бы дать много. Деньги срочно нужны? Или их, аккордеонов, много? Интересно, подумал я, слыша, как в голове защелкал тихий, но отчетливый метроном. Очень интересно. Стоит сходить. Поглядеть. На аккордеон. На хозяина. На обстановку. Просто так, из любопытства нового человека в городе, музыканта, заинтересовавшегося инструментом. Идеальный предлог.

Аккуратно оторвал объявление, свернул и спрятал в кармашек гимнастёрки. Чтобы не перебили покупку.

Я тронулся с места, постукивая каблуком о промерзшую землю. Футляр с «Хопром» в руке казался вдруг не таким уж тяжелым. Появилась цель. Маленькая, странная, пахнущая чужим страхом и возможной опасностью. Но цель. В моей новой, тихой, учительской жизни такие цели были на вес свинца.

Восемьдесят три человека на школьном собрании, не многовато ли будет, интересуются думающие читатели.

Никак нет, нее многовато.

В 1947 году в Зубово, городке с населением сорок тысяч человек, детей школьного возраста (1929 — 1939) насчитывалось около семи с половиной тысяч человек. На тысячу женщин всех возрастов приходилось 42 родов в год (сейчас — 8, а без мигрантов, только среди славянок, еще меньше!). Детская смертность стремительно сокращалась, и почти все дети в положенный срок шли учиться. Часть обходились начальным образованием, большинство прекращали учебу после седьмого класса, но немало школьников получала полноценное среднее образование, десять классов.