Книга Сердце жаворонка, страница 88 – Лев Брусилов

– Слушаю вас!

– Дело в том, что… – адвокат замолчал, откинулся на спинку стула и, пожевав губами, продолжил: – Я являюсь душеприказчиком Скобликовой Варвары Ниловны. И у меня на руках имеется ее завещание, составленное еще пять лет назад, по всем правилам, разумеется, и нотариально заверенное господином Спицыным.

– Второй экземпляр, как я понимаю, находится у вышеупомянутого вами господина Спицына – нотариуса? – задал уточняющий вопрос начальник сыскной. Он как-то незаметно, даже для себя, перешел на манеру речи гостя.

– Да! – кивнул адвокат. – Вы совершенно правы, но я сделаю, с вашего позволения, небольшую поправку, не «находится», – он поднял указательный палец правой руки, – а «хранится», потому что, согласитесь, нахождение и хранение – это разные вещи…

– Согласен! – кивнул начальник сыскной, улыбаясь. – Нахождение не в философском смысле, а в практическом, – Фома Фомич скривил губы, подыскивая нужные слова, – это лежание где-нибудь на полке, в пыли, без надзора, там, куда есть доступ третьих лиц, которые беспрепятственно могут туда проникнуть и… нанести порчу.

После этих слов начальника сыскной адвокат в первый раз улыбнулся, и широко, такие улыбки еще называют гостеприимными, являя миру хоть и мелкие, но ровные, цвета слоновой кости, зубы.

– Вижу в вашем лице родственную душу, – проговорил он, не переставая улыбаться. – Так вот, второй экземпляр хранится у нотариуса Спицына – коллежского асессора, в несгораемом… – Воскобойник почему-то замолчал, точно забыл, что говорить дальше, поводил глазами из стороны в сторону, улыбка сползла с его лица, но через мгновение он продолжил: – Шкафу. Несгораемый шкаф этот, здесь уместно будет сказать «находится», в запирающейся комнате. Дверь дубовая, двухвершковая, с двумя замками.

– Замечательно! – почти воскликнул Фома Фомич. – Из ваших слов я делаю вывод, что с завещанием не будет никаких неожиданностей?

– Да! – энергично кивнул адвокат.

– Но, как мне известно, – начальник сыскной поправил на своем столе какие-то бумаги, в этом не было никакой необходимости, просто машинальное действие, – у Скобликовой нет никаких родственников, даже дальних…

– Это верно! – поспешил с ответом Воскобойник.

– Кому же она тогда завещала свое имущество? – задал резонный вопрос Фома Фомич.

Адвокат сплел пальцы обеих рук на груди.

– Наследников двое, поэтому наследство будет разделено на две равные половины, так указано в завещании. Так вот, – угадывая нетерпение фон Шпинне, адвокат перешел к сути дела, – первый наследник – это Таробеевский женский монастырь…

Начальник сыскной кивнул, с первым наследником ему было худо-бедно понятно: очень часто люди, которым есть что завещать, оставляли наследство на благотворительные цели, нередко церквям и монастырям.

– И второй наследник – Шивцев Григорий Иванович…

– А кто это? – чуть подался вперед Фома Фомич.

– Наследник… – вскинул плечами Воскобойник.

– Я понимаю, а кем он приходится Скобликовой?

– Не знаю. Я, собственно, потому к вам и пришел, чтобы попросить помощи в его поисках.

– А что, сама Скобликова, когда вы составляли завещание, не сообщила вам его адрес? – начальник сыскной удивленно уставился на Воскобойника.

– Сообщила! – кивнул адвокат. – Но там он не проживает. Квартирная хозяйка заявила, что такой был, снимал у нее комнату, но лет пять назад. Как раз в то время, когда и составлялось это завещание. Потом он съехал, а куда, она не знает.