Книга Сердце жаворонка, страница 65 – Лев Брусилов

– Да что толкает? – Меркурий задумался, ему было что сказать, но молчал он, потому что хотел своим словам придать как можно более складную форму, чтобы они лились, точно из крана, одно слово цеплялось за другое. Он всегда завидовал тем, кто мог вот так, без какой-либо задержки, выговорить несколько больших и умных предложений. И всегда считал, что это не просто такие способности, а настоящий талант. Правда, что он завидует болтунам, никогда и никому не говорил.

– Горничная, она ведь… Ну а как без горничной, тут как ни крути, а она в этом деле главная. Ведь она первая под подозрением. Если кому-то вздумается заполучить это чучело, то к кому он обратится? К горничной. А когда вы пришли в дом губернатора, да и давай там расспрашивать о жаворонке, то она и смекнула, что все свалят на нее. А может быть так, что она в этом деле много виноватей, чем нам кажется. Вот она и приплела этого Курбатова.

– Зачем? – несколько удивленно спросил начальник сыскной. – Ведь она не совсем дура, понимала, что это в скором времени вскроется. И тогда ей не поздоровится.

– Значит, рассчитывала она как-то улизнуть, – сказал в раздумьях Кочкин.

Начальник сыскной не стал ничего по этому поводу отвечать, потому как разговаривать времени больше не было. Нужно было поспешить на место преступления в дом Курбатова на Семизарядную. Пока там не объявился кто-нибудь другой, например соседи, они ведь наверняка видели, что туда заходил незнакомец.

На Семизарядную поехали на двух пролетках, в первой начальник сыскной с чиновником особых поручений, а во второй несколько агентов.

Когда начальник сыскной с Кочкиным и агентами прибыли на Семизарядную к дому Серафима Курбатова, то, к их счастью, там еще никого не было. Но, судя по тому, как то там, то сям из окон и из-за заборов выглядывали головы соседей, было понятно, что в участок они уже сообщили и с минуты на минуту можно было ожидать околоточного со стражниками.

Начальник сыскной выбрался из пролетки и двинулся к дому за своим чиновником особых поручений. Пока шел – осматривался. Кочкин перед Фомой Фомичом распахнул дверь настежь. Фон Шпинне, кивком поблагодарил его и вошел, ноздри его носа едва заметно дрогнули, это была единственная реакция на неприятный запах. Полковник быстрым шагом прошел сени, затем кухоньку, вошел в большую комнату и сразу же шагнул к лежащему на лавке телу. Ему не нужно было смотреть на лицо, он уже понял – это горничная, полковник опознал ее по платью и по башмакам. Но на лицо он все же взглянул, таков был порядок. А то как бывает, поспешишь с выводами и людей насмешишь.

Как стали все выяснять, то начались, как говорят французы, всякие сюрпризы, а порой и неприятные неожиданности. Местный околоточный Шорохов, который появился буквально через несколько минут после приезда сыскной, когда у него спросили про Курбатова, только таращил глаза, разводил руками и, судя по всему, совсем не понимал, чего от него хотят. Говорил, что человек он новый, что знает пока мало, а про этот дом так и вовсе ему ничего не известно. Опросили соседей, тех, кто постарше, их показания подтвердили слова старика, с которым Кочкин беседовал утром. Дом этот был заброшенным.

Из записей в участке стало известно, что да, давно-давно в этом доме проживал некто Курбатов Серафим, занимался тем, что ходил по домам и стеклил окна, был, как сообщается, в почете, потому как слыл мастером. Жил один, без жены, но находился при нем мальчик, кем приходился Курбатову – неизвестно. Кочкин, слушая это, припомнил, что ходила как-то байка, будто бы среди стекольщиков или, как их еще называли, бемщиков было довольно распространенным явлением держать при себе грошовых мальчиков, сирот. Которых стекольщики подкармливали, платили небольшую, копеечную мзду, за что те ходили по улицам и, улучив момент, били стекла. Возможно, упомянутый мальчик жил у Курбатова именно для этой цели.