Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
Кочкин посидел, помолчал, обдумывая слова старика, а потом решил все-таки довести дело до конца и разузнать о Серафиме Курбатове. Хоть и умер тот, со слов деда, давным-давно, однако все равно откуда-то он взялся. Но не успел чиновник особых поручений открыть рот для вопроса, старик сам его спросил: – А тебе-то кто про этого Курбатова рассказал? – Губернаторская горничная. Мария, кажется, а вот фамилии не знаю… – Замерилова ее фамилия, – проговорил старик, – Машка Замерилова. – А вы что, знаете ее? – удивился Кочкин. – Знаю! У нее тут, в самом конце улицы, родная тетка живет, Замерилова Прасковья. Да и сама Машка здесь жила, до того как в дом к губернатору служанкой пристроилась. – Получается, она здесь, на Семизарядной, бывает? – Бывает, приходит тетку проведать. Одно время так почитай что каждый день тут ходила… Да я ее вот, – он ткнул пальцем перед собой, – когда, кажись позавчера, сидел тут на лавочке, а она мимо несется с узлами какими-то. Я ей: «Доброго здоровьечка!», а она и ухом не повела… Раньше-то всегда отвечала… – С какими узлами? – спросил, переводя взгляд со старика на свой сидор, Кочкин. – Да такие большие бельевые, не знаю, как еще сказать… – А раньше она с такими узлами приходила? – Раньше нет, не видел, – поводил головой из стороны в сторону старик, – может быть, в другое время. – Если Курбатов умер, по вашим словам, много лет назад, зачем же она тогда сказала, что он живой? – Ну это вы у нее спрашивайте… – проворчал старик. – В доме Курбатова сейчас кто-нибудь живет? Родственники какие-нибудь… – Нет, – отмахнулся дед, – заброшенный это дом, пустой стоит вот уж сколько лет. А про родственников я ничего не слыхал, врать не стану. – Понятно, понятно, – поднялся с лавки чиновник особых поручений, за ним встал и старик, – а глянуть-то на этот дом можно? – А чего же нельзя? Твоя воля, можешь идти и глядеть. Он, ежели отсюда считать, – дед поводил указательным пальцем в воздухе, – кажись, седьмой, может, восьмой, да ты сразу увидишь, мимо не пройдешь. – А ругаться никто не будет? – Да там некому ругаться, – взмахнул рукой старик. – А соседи? – Да им и дела нету. Там только тот, что живет напротив, может в окно подсматривать, а те, что справа и слева, заборами высокими отгородились, они тебя и не увидят. Иди, не бойся. Кочкин поблагодарил старика, подхватил сидор, закинул за плечо, но, отойдя несколько шагов, остановился и, развернувшись, спросил: – Я вот много раз слышал про сорок бочек арестантов, но у кого ни спрошу, что это за арестанты такие и почему они в бочках, никто ответить не может… – Ты небось думаешь, что это каторжники какие-то по бочкам сидят? – Да! – кивнул чиновник особых поручений. – Нет, на Дону арестантами называют мелкую, вот такусенькую, – дед отмерил полпальца, – рыбешку, ее сушат и по бочкам рассыпают. – Вон оно как! – почесал ухо Кочкин. – Да! Сейчас молодые ничего не знают. Только бахвалятся. Глава 17 Убийство на Семизарядной Кочкин, еще раз поблагодарив старика, пошел туда, куда тот ему указал. Семизарядная была улицей опрятной, хорошо, до звонкой твердости, укатанной. И по левую руку, и по правую размещались ладно сработанные дощатые тротуары – лежневки. Это указывало на то, что люди тут живут основательные и дружные, потому как лежневки это дело не одного человека, а всей общины. И для того чтобы их проложить, нужно было прежде всего договориться между собой, что, как мы все знаем, непросто. Да и сами дома говорили о том же, крепкие пятистенки за исправными заборами, с наличниками на окнах, под крытыми железом крышами, у кого-то синими, у кого-то зелеными. Кое-где, как смог заметить чиновник особых поручений, колыхались занавески. Следят. Ну а как иначе, по улице идет незнакомый человек. Такое всегда вызывает и любопытство и понятные опасения. Это было хорошим знаком, потому что в дальнейшем эти глаза помогут установить, кто здесь и когда проходил, что за люди, как выглядели. |