Книга Кроваво-красные бисквиты, страница 144 – Лев Брусилов

Начальник сыскной указал взглядом на саквояж майора. Кочкин поднял его на стол, открыл, покопался внутри, чему-то удивился, потом скривился и только после этого вынул то, зачем и было организовано это винное побоище, – фотокарточку. Передал Фоме Фомичу. Тот повертел ее в руках, удостоверился, что это именно то фото, которое им показывал Шестаков, и спрятал в карман.

В Сорокопуте сыщикам больше было делать нечего и поэтому они уехали ночным поездом. Но перед этим поблагодарили хозяйку, попросили ее подняться в номер Шестакова и навести там порядок. Начальник сыскной оплатил весь пир и еще дал сверху.

– Это для того, чтобы у майора остались о нас приятные воспоминания, – пояснил он Кочкину, когда они выходили из гостиницы в безлунную ночь, – кто знает, может быть, нам с ним еще придется встретиться.

– И все-таки я до сих пор не могу понять, зачем нам понадобилось спаивать майора, ведь он нам ничего нового не сказал? – спросил Кочкин у начальника сыскной, когда они по возвращении из Сорокопута сидели в кабинете последнего.

– Ты прав, ничего нового не сказал, – согласился Фома Фомич.

– Так зачем, в таком случае, нужно было городить весь этот сыр-бор?

– Ты забыл про фотокарточку, которую мы изъяли у Шестакова.

– Почему забыл, я о ней помню, хотя опять же не понимаю, зачем она нам? Если это все из-за фотографии, то что в ней такого ценного? – упрямствовал Меркурий.

– Не понимаешь потому, что не все знаешь… – заявил начальник сыскной, – а вот когда узнаешь, тогда все поймешь.

– И когда же это произойдет? – спросил Меркурий и демонстративно стал поудобнее устраиваться на ситцевом диванчике, отчего тот даже сдвинулся с места.

– Да вот сейчас. Это не просто фотография, это… – Фома Фомич замолчал, страдальчески скривил лицо, подыскивая нужное слово, – это, можно сказать, ключ…

– Ключ к чему?

– К нашему с тобой делу! Это ключ ко всему тому запутанному, в чем мы так долго копались и не могли докопаться.

– И как же эта карточка нам поможет?

– Как поможет? – начальник сыскной встал и пригласил Кочкина занять его место. – Садись-садись! – Меркурий встал и с неохотой сел на стул Фомы Фомича. Фон Шпинне выдвинул верхний ящик стола, вынул фото и положил его перед Кочкиным:

– Посмотри внимательно, что ты видишь?

Чиновник особых поручений хмыкнул, но взял в руки карточку и принялся ее рассматривать.

– Смотри внимательно.

– Да я смотрю, смотрю, только вот не вижу ничего, – он развернул фото, прочел, шевеля губами, надпись, поднял голову и непонимающе уставился на фон Шпинне. – Два военных, фикус в кадке…

– Я тоже ничего не видел, пока не вспомнил вот этот документ, – начальник сыскной раскрыл лежащую на краю стола папку в синем коленкоровом переплете и пододвинул ее Кочкину, – вот взгляни вначале сюда, – он указал на верхнюю бумагу, – а затем сюда, – палец Фомы Фомича лег на обратную сторону карточки, туда, где размещалась дарственная надпись Скворчанского.

Кочкин какое-то время перебрасывал взгляд с бумаги на карточку и обратно, потом удивленно и даже ошарашенно глянул на стоящего рядом фон Шпинне.

– А что это за бумага? – спросил он сдавленным голосом.

– Там внизу все написано, – сказал начальник сыскной, отошел от стола и сел на диванчик. Закинул ногу на ногу. На лице его играла довольная, можно даже сказать счастливая, улыбка.