Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Но этого не может быть! – воскликнул чиновник особых поручений и вскочил на ноги, буквально выбежал из-за стола и принялся почти истерически метаться по кабинету. Начальник сыскной, не переставая улыбаться, молча наблюдал за этой ажитацией. Кочкин вернулся за стол, еще раз взглянул на бумагу, затем на карточку, буквально упал на стул и повторил: – Но этого не может быть! Это… я даже не знаю, что сказать! У меня нет слов… – Похожие чувства я испытал в Сорокопуте, когда Шестаков показал мне фото, и я, увидев надпись, не подал виду. У меня роились вопросы: а кто этот, черт возьми, майор Шестаков, кто он, откуда? Зачем он настоятельно требовал, чтобы Мамыкина сообщила ему о нашем возвращении в гостиницу? Кто его, наконец, подослал? Так вот чтобы ответить на все эти вопросы и заполучить карточку, нам и понадобилось его споить. Тогда-то я и понял, что майор Шестаков – это просто майор Шестаков, и никто его к нам не подсылал. Это, Меркуша, ты не поверишь, – удача! Мы приехали в Сорокопут, и в это же время туда приезжает уставший от тихой жизни Шестаков. Ему скучно, он ищет себе компанию и находит нас. – Но как можно объяснить вот это? – Кочкин ткнул пальцем сначала в бумагу, а затем в карточку. – И это можно объяснить, но поговорим об этом чуть позже. А пока нам нужно отыскать городского голову! – Но как мы его найдем? – Я знаю, где он, или, скажем так, догадываюсь. На полицейской пролетке начальник сыскной и Кочкин прибыли на кладбище. Помня ту лекцию, которую им в прошлый раз здесь прочел сторож, по дороге купили у какой-то старушки букет разномастных цветов – чтобы задобрить покойника. Сторож их узнал и приветствовал низким поклоном. – Стар, стар, а вишь как гнется в пояснице! – сказал с нотками зависти в голосе чиновник особых поручений. – А тебе кто мешает? – Что мешает? – Кланяться. Кто тебе мешает? Кланяйся и будешь гнуться как молодой, – бросил Фома Фомич и обратился к сторожу: – Извини, старик, за беспокойство, я слыхал, что городской голова несколько лет назад усыпальницу тут себе построил, это так? – Да! Было дело, почитай месяц каменщики тут гремели да матом ругались… – А проведи нас к ней, к этой усыпальнице, – попросил сторожа фон Шпинне. – Так там нет ничего, пустая она… – А ты все одно проведи и ключ возьми, ведь там заперто? – Это я сейчас! Через несколько минут компания из трех человек шла по липовой аллее: впереди сторож, с зажатым в руке большим бронзовым ключом, за ним Фома Фомич, и замыкал эту процессию Кочкин. Шли недолго. У того места, где липовая аллея уходила влево, свернули на тропку. – Так ближе! – пояснил запыхавшимся голосом сторож. Вскорости вышли к целому ряду склепов. Сторож подвел к крайнему. – Вот их усыпальница, – указывая на строение из бутового камня, напоминающее собой вход в подвал, сказал старик. – Отпирай дверь, – велел фон Шпинне. – Так там и нет ничего… – А ты все равно отопри! – настаивал Фома Фомич. Кочкин тем временем пошел и положил букет, который он все это время нес в руках, на какую-то чужую могилу. Сторож, держа перед собой ключ, как лозоход, направился к железной, в частых шляпках заклепок двери. Но подойдя, остановился и принялся ее рассматривать, потом тронул пальцем замочную скважину… – Тут вона что… |