Книга Злодейка желает возвышения, страница 161 – Аника Град, Татьяна Антоник

С Кэ Дашеном мы соблюдали хрупкое перемирие. Он не стал моим другом, но он видел, что я сделала для Юнлуна и для Вэймина, и его неприятие сменилось холодной, профессиональной терпимостью. Иногда я ловила на себе его изучающий взгляд, в котором читалось недоумение и, возможно, крупица уважения. Для него, человека строгой логики, я навсегда осталась загадкой, но загадкой, которую его господин выбрал в спутницы жизни. На мое счастье, и Кэ Дашен женился.

Столица постепенно оживала, как тяжело больной, что, наконец, открыл глаза после долгой лихорадки. Воздух еще носил в себе отзвуки недавней грозы — запах сырой земли, известки и слегка пригоревшего ладана. Но уже сквозь него пробивалось дыхание новой жизни. С рынков доносился оживленный гомон, по мощеным улицам вновь застучали колесницы, а в вишневых садах у Императорского канала распустились первые, робкие бутоны. Империя Цянь залечивала раны.

А я готовилась к свадьбе. Не в чужеродном блеске Запретного города, а здесь, в родовом поместье Шэнь, меж стен, которые помнили мое детство.

Утро моей свадьбы началось не с лучей солнца, а с тишины.

Я стояла посреди своих покоев, в которых не была целую вечность, и не верила своим ощущениям. Под ногами знакомые, потертые временем половицы из темного дуба. В окно, выходящее во внутренний сад, лился мягкий, перламутровый свет раннего рассвета. Воздух пах воском, шелком и сладковатым ароматом высушенных персиковых косточек — матушка с вечера велела разжечь курильницу для благословения.

Вся эта обыденность, эта прочная, незыблемая нормальность казалась мне самой изощренной иллюзией. Рука сама потянулась к шраму на животе, скрытому под слоями тончайшего нижнего шелка.

Сложно забыть ту боль и отчаяние. Они были куда реальнее. А все остальное — тишина, покой, предвкушение праздника, они были будто росписью на ширме, за которой все еще прятались тени прошлого. Я ждала подвоха, наказания: что вот-вот дрогнет пол, из-за темного угла выползет знакомый кошмар, а сладкий воздух обожжет легкие запахом крови и пепла. И я так жалела, что рядом нет отца.

"Не верю, — шептала я в тишину, обнимая себя за плечи. — Не может быть, чтобы буря утихла. Не может быть, чтобы долг был выплачен сполна".

Дверь бесшумно отворилась, и в покои впорхнула Сяо Ху, сияющая, как фонарик на празднике. За неделю, прошедшую после ее собственной свадьбы, с нее так и не спало напряжение счастья, оно лишь сменилось новым, одухотворенным спокойствием. В руках она несла сверток, перевязанный золотым шнуром.

— Госпожа, смотрите, — ее голос звенел, как колокольчик. — Успели доставить ваше платье. Мы так нервничали, что портной опоздает.

Я мельком оглядела присущий мероприятию наряд. Мне хотелось предстать передгенералом красивой, но пока шло это ожидание, я потеряла к платью всяческий интерес. Я скучала. Не по платью, моему дому или семье. Больше я страдала в разлуке с Яо Веймином.

Матушка настояла, чтобы я и Яо Веймин провели время порознь, чтобы мы по-настоящему ощутили бремя расставания. Раньше нам не было дела до приличий, но госпожа Хэ твердо потребовала соблюсти последний обычай. Именно поэтому сегодня я находилась в поместье, именно поэтому тосковала по генералу.

Посмотрев на ханьфу, я отметила его цвет и вышивку. Да, красивое, да, утонченное, но оно не отражало меня. Примерно полтора года назад я была девочкой, которая продала аптекарю последнюю ценность, выпрашивая противоядие для матери. Сложно забыть те дни.