Книга Злодейка желает возвышения, страница 117 – Аника Град, Татьяна Антоник

В личных покоях его ждала Ван Чаосин. Она сидела у низкого столика и разливала ароматный чай в две фарфоровые пиалы.

— Сын мой, — застыла она на мгновение. — Ты поставил на место старую тигрицу?

— Да, она больше не доставит проблем, матушка, — устало плюхнулся на подушку Шэнь Мэнцзы. — Как моя дочь?

В глазах матери заискрились теплота и ласка.

— Сяолин, наша крошка, крепнет с каждым днем.

Мэнцзы отстраненно улыбнулся. Имя дочери "утренний колокольчик" было выбрано матерью. Оно казалось ему слишком утонченным, почти беззащитным. В их время подобный характер не позволителен.

— Она хорошо питается, — продолжала Ван Чаосин, — скоро ее щечки округлятся, как у персика. В ней течет кровь Шэнь и Фэнмин. В будущем она станет красавицей, затмит и императрицу Лин Джиан. Но ты, мой дорогой, в заботах не сбегай от своих обязанностей.Твоя супруга, Ланфэй, просит тебя навестить ее. Ей нужна твоя поддержка. Дерево, чтобы дать сильные побеги, должно поливаться у корней. Нам нужен наследник. Сын, который упрочит нашу династию.

Мэнцзы кивнул, отхлебнув горьковатого чая. Мысли о сыне, о продолжении рода были важны, но сейчас они казались далекими, как звезды. Все его планы, все амбиции висели на волоске, пока настоящий император, этот жалкий щенок Юнлун, был на свободе.

— Я навещу ее, матушка, — ответил он механически. — А как… та другая? Ту, что ты держишь в сарае?

Ван Чаосин чуть заметно сморщила нос, будто учуяв нечто неприятное.

— Эта глупая ветошь? Живет. Мы кормим ее объедками и поим водой, чтобы не издохла. Зачем ты держишь эту грязь, сын мой? Она того не стоит.

Мэнцзы поставил чашу на стол с легким стуком. В его глазах вспыхнул огонь.

— Измени отношение. Она не должна умереть. Она — ключ, матушка. Ключ к сердцу Шэнь Улан. Я хочу видеть ее ужас. Хочу, чтобы она смотрела в глаза своей бывшей служанки, этой доверчивой, наивной дуры, и видела, во что превратилась преданность. Я хочу, чтобы Улан поняла, что каждый, кто был к ней близок, будет страдать. Проследи, чтобы с ней ничего не случилось. Лю Цяо должна быть жива и… осознавать все, что происходит.

Ван Чаосин поморщилась, в ее взгляде читалось легкое неодобрение. Она считала такие методы излишне театральными. Власть, по ее мнению, заключалась в тихих, быстрых ударах, а не в затяжных спектаклях. Однако она уступила. Ее сын взрослел и выбирал свои пути.

— Все это — игра в цикады с муравьями, пока в наших руках нет истинного Сына Неба, — перевела она разговор в более правильное русло. — Забудь об Улан, нам важен Юнлун. Он солнце, вокруг которого вращается вся империя. Без него мы всего лишь тени, пляшущие при свете факелов.

— Я знаю, — Мэнцзы поднялся и подошел к окну, глядя на залитый лунным светом сад. — Но не тревожься, матушка. Ты всегда наставляла меня, что терпение — это сталь, из которой куют меч победителя. Мы найдем его. И когда найдем… — он обернулся, и его лицо осветила странная, безрадостная улыбка, — …мы воспитаем из него того правителя, какого пожелаем. Мягкого, податливого… удобного.

Он не стал говорить матери о своих переживаниях, что коварная Улан могла настроить мальчика против него.

— Позовико мне Цуй Сюэлина, — резко приказал он стражнику, дежурившему за дверью.

Ван Чаосин вздрогнула. Мэнцзы любил мать, но ее реакция в этот миг его порадовала. Ван Чаосин его боялась.