Книга Злодейка желает возвышения, страница 114 – Аника Град, Татьяна Антоник

— Я даю вам свое слово, как воин и как мужчина. Я возьму Улан в жены. Сразу же, как только мы захватим Запретный Город и вернем трон законному императору. Ее честь будет обелена перед всей империей, и она займет подобающее ей место.

В шатре повисла тишина. Я почувствовала, как матушка замерла, обдумывая его слова. Ее гнев, казалось, поутих, сменившись осторожным удовлетворением.

— Так… так вы женитесь на ней? — удивленно переспросила она.

— Очевидно, что я неравнодушен к вашей дочери, — ответил он. — Мне доподлинно известно, что ваша дочь неравнодушна ко мне. Сейчас свадьбу устроить сложно, но когда весь кошмар завершится, я не буду медлить.

— Хм… — матушка что-то пробормотала себе под нос, а затем сказала уже гораздо более мягко: — Что же… Я полагаюсь на ваше слово, генерал. Но не заставляйте меня ждать слишком долго.

Я услышала, как скрипнула подошва ее туфель, и занавесь снова зашуршала, пропуская ее наружу. Воздух в шатре снова застыл, но теперь он был наполнен иным напряжением.

Да, он позвал меня замуж, но я считала, что до этого так далеко. Теперь он поделился намерениями с матушкой.

Прошло несколько томительных секунд, а затем я услышала, как он зовет меня.

— Ну что, госпожа Шэнь? Кажется, тебе теперь точно не отвертеться. Выходи из своего укрытия.

Я медленно, сгорая от стыда, выползла из-за стола, все еще сжимая в руках свое смятое платье. Он сидел на краю ложа, смотря на меня с таким выражением, в котором смешивались нежность, торжество и бездна насмешки.

— Ты… ты сделал это нарочно, — прошипела я, чувствуя, как снова краснею.

— Я лишь воспользовался ситуацией, которую ты сама устроила, — он откинулся на подушки, и его грудь вздымалась от сдержанного смеха. — Твоя матушка, надо отдать ей должное, оказалась прекрасным союзником. Теперь наш брак — это вопрос не только чувств, но и чести. И, признаться, я рад сложившимся обстоятельствам.

Я швырнула в него своей шпилькой. Он ловко поймал ее на лету, и его громкий, свободный смех вырвался наружу. Он был так заразителен, что я, против своей воли, улыбнулась в ответ.

Было шумно, жарко, невыносимо...

Шэнь Мэнцзы стоял у подножия девятиступенчатой лестницы, ведущей к трону, и невозмутимо смотрел на бушующий перед ним ураган в обличье старухи. Она сдала, теперь так зябла, что любое помещение, где она находилось, превращалось в баню.

Джан Айчжу, Вдовствующая императрица, некогда грозная и неумолимая, как зимний ветер с севера, теперь металась на своем возвышении, словно раненая гиена. Ее богатые одежды вздымались и хлопали с каждым ее резким движением, а голос, сорвавшийся на визг, эхом раскатывался под высокими сводами.

— Линьхуай пал. Аньшань пал. Фэнцзе пал, — выкрикивала она, тыча в пространство костлявым пальцем с длинным золотым напальчником, будто протыкала невидимые карты. — И еще два города, два... подняли мятежные знамена и присягнули на верность ублюдку. А этот пес из Чжоу… Ничтожный червяк, которого позорно пленили, теперь его войска, подобно саранче, идут по нашим землям, вытаптывают поля и сжигают поселения. Это ты виноват! — взвизгнула она громче прежнего. — Все из-за твоего малодушия и ничтожества!

Мэнцзы не шелохнулся. Он давно привык к ее манерам. Впитывал слова, как земля впитывает дождь. Не возражал, не реагировал. Внутри него все было холодно и спокойно, словно в глубине замерзшего озера.