Книга Спасите, меня держат в тюряге, страница 27 – Дональд Уэстлейк

Серый каменный фасад «Западного национального» в стиле греческого храма в сумерках выглядел ещё массивнее и неприступнее, особенно благодаря паре золотистых металлических дверей высотой десять футов, заполняющих пространство между двумя центральными колоннами, там, где днём был открыт главный вход. Это здание совсем не походило на то, что можно грабануть без напряга.

«Доверительный федеральный» рядом представлял собой иную картину. Хотя банк закрылся и опустел, он сиял изнутри, так же, как и днём. Через широкие витрины виднелись канареечно-жёлтые стены, залитые ярким светом потолочных люминесцентных ламп. Даже с противоположной стороны улицы я мог разглядеть авторучки, привязанные к столам. Возможно, проникнуть туда и не составляло труда, но это было всё равно, что вломиться в аквариум.

Вся затея была неосуществима – видно же с первого взгляда. Вторгнуться в любой из этих банков граничило с безумием; попытаться же обчистить оба одновременно было чистым безумием.

Вопрос заключался в том – решатся ли на это мои новые товарищи? А если решатся – буду ли я среди них, когда всех повяжут?

«Грипп», – подумал я. Я подхвачу простуду дня за два до ограбления, буду прикован к постели, но поступлю благородно. «Все в порядке, – скажу я, – Действуйте без меня. Разделите мою долю между собой, я не против».

Верил ли я, что это сойдёт мне с рук? Нет, не очень.

Пока я стоял, разглядывая фасады банков, неподалёку остановился автомобиль – бордовый «Шевроле». Из него вылез мужчина в сером пальто, с чем-то вроде маленькой мягкой чёрной сумки в руках. Он приблизился к левой двери, ведущей в «Западный национальный», затем вернулся к машине уже без сумки, сел и уехал.

Хм.

Наблюдая за отъезжающим автомобилем, я заметил,что из кинотеатра в квартале отсюда повалили зрители после окончания вечернего сеанса. Человек тридцать вышли на тротуар, поднимая воротники пальто и переговариваясь, после чего разошлись в разные стороны. Я вдруг осознал, как же я замёрз. Я ходил всё в той же штатской одежде – в двухсторонней куртке – и слишком переживал и волновался, чтобы заметить, как похолодало на улице. Стало гораздо прохладней, чем вчера днём, а куртка была совсем лёгкой.

Чёрт возьми, как же мне холодно! У куртки даже не было воротника, который я мог бы поднять, как те люди, идущие в мою сторону.

Внезапно меня пронзила пугающая мысль: «Я выгляжу подозрительно!» Представляю, что видят приближающиеся ко мне люди – неряшливо одетый одиночка, шатающийся среди ночи непонятно с какой целью. В городе, где одним из главных учреждений является тюрьма штата. «Они подумают, что я сбежавший заключённый», – пронеслось у меня в голове. Лишь потом я осознал, что формально я и былсбежавшим заключённым.

В мою сторону по тротуару направлялось около дюжины человек. Я колебался, пытаясь решить: пойти ли к ним навстречу или броситься бежать? В итоге застыл, как вкопанный. Люди приближались, в основном молодые пары, и вдруг я понял, как избежать их подозрений в том, что я беглец – я притворюсь бродягой.

Первая пара поравнялась со мной. Я подковылял ближе, опустив голову и засунув руки в карманы куртки.

– Приятель, – пробормотал я, – не найдётся десять центов на чашку кофе?

У мужчины уже был четвертак в руке. Смущённый из-за того, что я пристал к нему при подруге, он поспешно сунул монету мне в ладонь, едва я вытащил её из кармана куртки.