Книга Волк. Игра на опережение, страница 17 – Лиза Бетт

Название строительного консорциума «Хронос». Связь туманна. Но слово «Хронос» застревает в сознании, как заноза.

Время. Хронометрист.

Случайность? Не верю.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног привычной правды. Всё, во что я верила – чёрное и белое, закон и беззаконие, защитник и обвинитель – расплывается в оттенки грязно-серого.

И в центре этого нового, пугающего пейзажа – он. Волков. Мой личный демон. Возможно, не тот демон, за которого я его принимала.

Мне страшно. Но эта боязнь другая. Не страх перед силой системы. А страх перед глубиной. Перед пропастью, в которую я вот-вот загляну.

Завтра я начну своё маленькое, тихое расследование. Без ходатайств, без публичных обвинений. Я пойду туда, куда меня не звали. И, возможно, найду там не только ответы на вопросы по делу «Хронометриста».

Я могу найти там правду о человеке, которого ненавижу. И эта правда может оказаться страшнее любой ненависти.

Архив городского суда пахнет пылью, временем и тихой бюрократической смертью. Воздух здесь неподвижен, как в гробнице. Я сижу в крошечной комнатке для работы, заваленной картонными коробами с номером дела, которое уже десять лет как никто не запрашивал. Номер ничего не говорит. Но связанная с ним фамилия обвинителя жжёт сознание: «Следователь СОБР при ГУВД г. Санкт-Петербурга А.И. Волков».

«Хронос». Консорциум. Строительство элитного жилого комплекса «Атлас» на Васильевском острове. Подрядчик субподрядчикам, те – своим субподрядчикам, а внизу этой пирамиды – сотни гастарбайтеров без паспортов, переполненные бытовки и один сгоревший барак, в котором погибло восемнадцать человек.

Дело не об убийстве. О халатности, приведшей к гибели людей. И о коррупции, которая эту халатность покрыла.

Я открываю первую папку. Руки в белых хлопковых перчатках (правила архива) шелестят пожелтевшей бумагой. Вот он, почерк Волкова в ранних протоколах. Узнаваемый, даже десять лет назад: резкий, угловатый, без единой лишней завитушки. Вопросы, которые он задавал свидетелям – техническим экспертам, прорабам, выжившим рабочим, – острые, как скальпель. Он копал глубоко. Видно было, что он не просто отрабатывал процедуру. Он искал виновных на самом верху.

Я листаю дальше. Появляются фамилии. Директора среднего звена «Хроноса». Чиновники из комитета по строительству. Показания начинают путаться, свидетели – «забывать» детали. На полях протоколов появляются резолюции Волкова, написанные с нажимом, почти протыкающие бумагу: «Уточнить!», «Проверить алиби!», «Запросить финансовые потоки!».

Потом – стенограммы допросов предполагаемого «стрелочника», начальника участка Петренко. Волков давил на него методично, холодно, выворачивая наизнанку каждое несоответствие. Петренко вёл себя как загнанный зверь. В одном из протоколов – пометка иным, более казённым почерком (возможно, прокурора): «Подозреваемый указывает на давление со стороны руководства консорциума, но доказательств не предоставляет».

А дальше… дальше дело начинает хиреть. Появляются ходатайства защиты об изменении меры пресечения (с содержания под стражей на подписку о невыезде) – и они удовлетворяются. Появляются заключения новых, «независимых» экспертиз, ставящие под сомнение выводы первых. Ключевые свидетели отказываются от прежних показаний, ссылаясь на «неверное понимание вопроса» или «стресс».