Книга Волк. Игра на опережение, страница 19 – Лиза Бетт

Я аккуратно складываю бумаги обратно в коробку, ощущая их тяжесть. Это уже не просто архив. Это карта минного поля, на которое я нечаянно наступила. И на котором, возможно, уже десять лет стоит Алексей Волков.

Моя ненависть к нему никуда не делась. Она здесь, тёплая и едкая, под рёбрами. Но теперь в неё вплелось что-то ещё. Нечто острое и опасное – понимание. И страх не за себя. За ту пропасть, в которую он, возможно, смотрит всё это время. И в которую теперь смотрю я.

Архив. Мое личное чистилище. Я прихожу сюда раз в год, как на могилу. Открываю коробку с номером дела «Хронос», дышу пылью неудачи и чувствую, как шрам на боку ноет – призрачной болью от ножевого удара, которого не было. От удара, который нанесли мне здесь, на бумаге.

Сегодня шрам болит сильнее. Пятое тело. Сбитый ритм. Он торопится. Или теряет терпение. Я должен освежить в памяти детали, которые стёрлись. Увидеть то, что пропустил тогда. Может, ключ лежит не в убийствах, а в этой старой паутине.

Я вхожу в полумрак хранилища, и сразу же чувствую – что-то не так. Воздух не неподвижен. В нём есть лёгкий след, чуть более свежий, чем вековая пыль. Дорогие духи. Полынь и что-то горькое.

Я замираю. Потом бесшумно иду по проходу между стеллажами к своему месту. И вижу её.

Она сидит за столом в той самой кабинке, в перчатках, склонившись над моим делом. Свет настольной лампы выхватывает её профиль, напряжённую линию губ, тень от длинных ресниц на щеке. Она так поглощена, что не слышит моих шагов. Читает моё постановление о прекращении. Её пальцы в белой ткани замерли на строчках с моей подписью.

Ярость поднимается мгновенно, белая и слепая. Не из-за того, что она совала нос. Из-за того, что она здесь. В самом сердце моей старой раны. Трогает её грязными, адвокатскими руками.

– Нашла что-нибудь интересное? – мой голос звучит в тишине гробницы неприлично громко, низко и спокойно. Слишком спокойно.

Она вздрагивает так, что чуть не роняет папку. Голова резко поворачивается. В её широко раскрытых глазах – шок, затем мгновенная паника, и тут же – вызов. Она быстро встаёт, отодвигая стул с визгом.

– Волков. Вы… что вы здесь делаете?

– Мой вопрос был первым, – делаю шаг вперёд. Пространство кабинки мало, я заполняю его собой. – Это служебный архив. Ваше присутствие здесь, мягко говоря, сомнительно.

– У меня есть разрешение, – бросает она, но в голосе слышится фальшь. Она не ожидала быть пойманной. Тем более – мной.

– На доступ к закрытому делу десятилетней давности? Сомневаюсь. Это называется несанкционированный доступ к материалам следствия, Соколова. Я могу прямо сейчас вызвать наряд и…

– Вызовите! – она перебивает меня, и её страх моментально преобразуется в ярость. Она выпрямляется, пытаясь сравняться со мной ростом, но это жалкая попытка. – Объясните им, почему вы, главный следователь по делу «Хронометриста», вместо того чтобы ловить убийцу, роетесь в старом коррупционном деле! И почему убийца, которого вы якобы поймали, продолжает убивать!

Её слова бьют точно в цель. Я чувствую, как сжимаются кулаки в карманах пальто.

– Вы лезете не в своё дело. Вы не понимаете, во что играете.

– А вы понимаете? – она шипит, делая шаг навстречу. Теперь между нами сантиметров тридцать. Я чувствую тепло её тела, запах её кожи, смешанный с полынью. – Вы понимаете, что «Хронометрист» убивает людей, связанных с «Хроносом»? Что он мстит за ваше же дело, Волков? За то, что вы тогда проиграли? Или вы и сейчас играете в его игру, сажая невиновных, пока он сводит старые счёты?