Книга Волк. Игра на опережение, страница 13 – Лиза Бетт

Я больше не могу молчать. Не потому, что задели. Потому что она зашла за грань, за которую цепляется вся моя хрупкая конструкция.

– Ваша честь, – мой голос звучит глухо, но он заглушает шёпот в зале. – Адвокат Соколова подменяет отсутствие у неё доказательств вины её подзащитного – беспочвенными оскорблениями в адрес следствия. Её тактика – бросить тень на работу оперативных сотрудников, чтобы отвлечь внимание от очевидной вины её клиента. Это демагогия, а не защита.

Мы смотрим друг на друга через весь зал. Пространство между нами искрит невидимыми разрядами. Я вижу, как вспыхивают её глаза, как белеют костяшки пальцев, сжимающих край стола. Она хочет кричать. Хочет перепрыгнуть через ограждение и вцепиться мне в горло. Я знаю это чувство. Потому что оно бушует и во мне. Эта ядовитая, всепоглощающая ненависть, которая в эти секунды кажется единственной правдой на свете.

– Полноценную защиту от фабрикуемого дела я назову демагогией только в кошмарном сне, господин Волков! – выкрикивает она. – Ваша «работа» – это позор для ваших погон!

– Довольно! – Голос судьи режет воздух, как хлыст. Она стучит деревянным молоточком, и звук сухо отдаётся в тишине. – Я делаю замечание обоим! Адвокат Соколова, тон ваших высказываний неприемлем. Вы озвучиваете серьёзные обвинения без надлежащего оформления. Следователь Волков, ваши ответы тоже выходят за рамки процессуальной этики. Это зал суда, а не базар! Ещё одно слово на повышенных тонах – и я удалю нарушителя из зала!

Мы оба замолкаем. Рты закрыты. Но взгляды… Взгляды продолжают битву. Я испепеляю её холодным, обещающим расплату взором. Она прожигает меня взглядом, полным такого чистого, незамутнённого презрения, что кажется, от него можно получить ожог.

Мы замолчали. Но война, которая только что вырвалась на поверхность в этом зале, никуда не делась. Она ушла вглубь, стала тише, опаснее. Теперь она персональная. Между мной и ею.

Судья, фыркнув, переносит заседание. Я собираю бумаги, не глядя вокруг. Чувствую её взгляд на затылке. Он не отлипнет до самого вечера.

Когда я выхожу в коридор, она стоит у окна, курит электронную сигарету, глядя в серое небо. Мы не смотрим друг на друга. Не нужно.

Она добилась своего. Она публично назвала меня фальсификатором. Она посеяла сомнение в суде. И она сделала нас с ней вечными врагами. Врагами, которые знают друг о друге слишком много.

Я прохожу мимо, и наше молчание громче любого скандала. И эта женщина, которая ненавидит меня сейчас больше всех на свете, только что стала самой опасной помехой в моей игре. И самым главным её свидетелем.

Ночь. Мой кабинет освещен лишь настольной лампой, отбрасывающей жёлтый круг на кипу бумаг. Я пытаюсь выстроить в голове логическую цепочку, которая ведёт от Миронова к убийцам «Хроноса». Цепочка рвётся на каждом шагу, потому что её не существует. Есть только ощущение. Интуиция, которую я загнал в самый дальний угол сознания и теперь пытаюсь насильно вытащить наружу, придать ей форму доказательства.

Звонит телефон. Беззвучная вибрация разрывает тишину. Не служебный. Личный, «чистый». На дисплее – неизвестный номер. У меня холодеет внутри.

– Волков, – говорю я коротко.

В трубке – не голос. Тишина. Но не пустая. Насыщенная, дышащая. И в ней – едва уловимый, знакомый до мурашек звук. Тиканье. Точное, металлическое.