Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 84 – Евгений Бочковский

– Я понял, – жестко отрезал он. – Этот вопрос будет немедленно решен самым категорическим образом. Должен сказать, ваша семейка попила моей крови. Знал бы я, что свяжусь…

– Прошу вас дослушать меня, мистер Росс. В конце концов, мой брат честно прошел отбор по всем правилам. И не кто-нибудь, а именно вы приняли его на работу.

– Весьма любезно с вашей стороны напомнить мне об этом. Чего вы хотите?

– Уверяю вас, мне самому ужасно неприятно, что создалась такая ситуация. Да, буду честен, он подвел вас. Подвел самым возмутительным образом. Но он этого не хотел. Приступы так редки, что он надеялся успеть переписать всю энциклопедию. Но, к сожалению, это… м-м-м… безобидное, в чем-то даже симпатичное помешательство пришло несколько раньше. Он почувствовал его приближение и впал в панику, ибо не хотел сотворить что-нибудь этакое с «Британской энциклопедией».

– Так ваш дядя жив-здоров?

– Конечно!

– Или вообще нет никакого дяди?

– Может быть, и так…

– То есть как, позвольте?!

– Дяди нет, но для Джабеза он есть, и для него он не где-нибудь, а в Йорке. И для него он умер, как и я.

– А для вас?

– А для меня в настоящий момент существует только отставание от графика переписывания «Британской энциклопедии», которое я намерен всеми силами сократить. И готов приступить к работе немедленно.

– Рад это слышать, – смягчился мистер Росс. – И всё же вы сообщили такие сногсшибательные новости, что мне трудно принять решение. При всех издержках здоровья он единственный, кто полностью удовлетворяет главному условию.

– Знаете, мистер Росс, это, конечно, не мое дело, но я бы не стал принимать его в расчет.

– Как это?

– А так. Ненадежный он человек, вот что. Я бы не стал ему доверять.

– Но позвольте-ка. Он прошел такой отбор. Признан лучшим, а вы теперь говорите…

– По физиологическим качествам, возможно, он и вне конкуренции…

– Скажу больше, он – совершенство. Редчайший экземпляр.

– …но по человеческим, так сказать…

– Что вы имеете в виду?

– А то. Слышали бы вы, как он отзывался о вашей в высшей степени достойной организации. Я бы призадумался. Например, возмущался, почему интересы работников «Союза рыжих» не отстаиваются профсоюзом рыжих.

– Действительно так и сказал?

– И «Британскую энциклопедию», если уж начистоту, он не больно-то жалует. Говорит, адресная книга или календарь с рецептами – вот это дело! Далекий от науки человек, одним словом.

– Ладно, – сдался мистер Росс. – Не будем отвлекаться на разговоры. Приступайте. Жалованье получите завтра.

Он ушел, а я уселся за работу, сожалея, что Холмсу не суждено было увидеть, как ловко я преодолел все трудности.

День прошел спокойно, и если б не одно происшествие, не о чем было бы и писать. Однако о нем стоит упомянуть хотя бы потому, что давно ничто так не возмущало меня до глубины души. Так уж выходило, что ни разу до этого я не прикасался к дверной ручке. Случалось, я поглядывал в окно, иногда расхаживал по комнате, чтобы сбросить телесные оковы, неизбежную участь труженика-писаря, но никогда не проверял дверь и потому не могу сказать, проделывалась ли в моем отношении эта унизительная процедура и раньше, или только сегодня мистер Росс решил зачем-то запереть меня. Да, да! Меня закрыли! Как преступника! Это что же, мне настолько не доверяли? Когда это случилось? Я не слышал, как в замке проворачивался ключ. Возможно, так со мной поступали уже не раз. Моему возмущению не было предела. И в то же время я испытывал беспокойство от мысли, что честь требует выразить негодование открыто, тогда как мое положение соискателя на должность, чьи качества сильно отстают от запросов мистера Хопкинса, взывает к осторожности. Я должен был тщательно подобрать слова для самовыражения, чтобы, сохранив искренность и твердо доведя до мистера Росса свое решительное неприятие таких методов, тем не менее удержаться в пределах его штата. Иными словами, требовалось потребовать удовлетворения в приемлемой форме, ухитриться обвинить его в непозволительном поведении пусть и не совсем в лестной, но в приятной, располагающей манере, чтобы за всё время словесной взбучки ему не пришло в голову перебить меня, а напротив, чтобы его не покидало желание и дальше подвергаться бичеванию.