Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 85 – Евгений Бочковский

Сформулировав себе такую цель, я взялся репетировать предстоящее непростое разбирательство, стремясь, чтобы мое негодование своей благородной сдержанностью интонаций и выразительной скромностью взгляда вкупе с красноречиво скупыми, почти аскетическими фразами вызвали со стороны моего оппонента невольное уважение, а лучше восхищение. Чтобы он, признав мою правоту, ощутил раскаяние, а не мелкую злобу в ответ на мою гордую независимость или зависть широте моей души. Чтобы гарантированно обеспечить такую реакцию мистера Росса, я решил снабдить свою ноту протеста несколькими комплиментами в его адрес, сказанными мимоходом. Это только подчеркнет ту самую широту моей души, подумал я, мою способность не только прощать чужие слабости, но и признавать сильные стороны провинившегося передо мною, спускать которому подобное обращение я всё еще не был намерен.

Чем больше я продумывал такой текст, тем пространнее он становился. Он разрастался, так как добавлялись всё новые и новые комплименты и их развернутые толкования, и я уже не мог осилить его, не заглядывая в бумажку.

Ни в коем случае не закрывая глаза на случившееся и откровенно смело, хоть и как бы между прочим указывая на его, может, и незначительную, но досадную для моего самолюбия оплошность с дверью, в целом я старался охватить в своем спиче, вернее протесте, весь тот завидный набор самых разнообразных достоинств мистера Росса, закономерно приведших его на столь высокий пост. Ну в самом деле, как бы говорил я, с кем не бывает ошибок! В конце концов, у мистера Росса, с его занятостью, могло на минуту вылететь из головы, что я в кабинете, и он, выходя, машинально повернул ключ в замке. Моей обязанностью было выразить ему свое понимание и поддержку и даже, может, успокоить его, если б выяснилось, что он остро переживает этот промах. Но вместе с тем я как подчиненный со своей стороны чувствовал ответственность и в том, чтобы оберегать начальника от подводных камней, вовремя подсказывать о коварных ситуативных ловушках, в которые может угодить босс, лишившись поддержки со стороны верных работников, которую те окажутся просто не в состоянии выразить, если их, пусть и неосознанно, ограничивать в маневренности.

Перечитывая очередной черновик своего заявления, исчерканный до безобразия, я вдруг спохватился, сколько за последние два часа, что заняло у меня решение вопроса защиты собственного достоинства, было изведено бумаги, предназначенной послужить во благо «Британской энциклопедии». В какой-то мере наказание мой зарвавшийся начальник уже понес. Отставание от графика, вызывавшее у него такую тревогу, возросло еще более, и я, растратив столько энергии на гнев, не имел сил наверстывать упущенное время.

Пыл мой поугас. Я уже не был уверен, что мне хватит самообладания озвучить столь сложное, наполненное самыми разнообразными оттенками и намеками выступление. Может, поступить проще? Свести всё к шутке? Допустим, игриво пожурить его, как напроказившего ребенка, с улыбкой потрепать по щеке, аккуратно, конечно, чтобы он не обиделся. Или вообще сделать вид, что ничего не заметил? Но тогда меня и дальше будут запирать, как какого-нибудь слугу или мальчишку с улицы. Вдвойне унизительно, испытав унижение, изображать неведение на сей счет.