Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 190 – Евгений Бочковский

– Вижу, сэр, для вас Хипслип-роуд не пустой звук, – заметил он с явным одобрением.

– Еще бы! – с гордостью отозвался я, уловив его намек в адрес Британского музея, расположенного как раз на этой улице. – Стараюсь всё свое свободное время проводить там.

– В таком случае, коль вы всё знаете, нет смысла рассказывать вам ее историю. – Не то чтобы он повеселел, но некоторое облегчение передалось его лицу и позе. – Да, да! Стервец Дики, кто ж еще! Одним словом, вы понимаете.

Он махнул рукой, но сквозь грусть в его глазах просвечивал восторг, с каким принимают встречу с собратом. Мое восклицание позволило случиться невероятно редкому и ценному явлению – единению родственных сердец, и оно, это единение, на секунду отогрело одно из них, продрогшее, как я догадывался, не только от февральской стужи.

Но и его слова оказались не менее волшебными, поскольку не только польстили мне, но и явились той самой подсказкой, которую я так ждал и после которой всё окончательно встало на свои места. Потому что, хоть я и знаком достаточно глубоко с нашим великим прошлым, кое-какие нюансы уже стали забываться. Все-таки историю берилловой диадемы я постигал достаточно давно. Но после этих слов меня озарило. Стервец Дики! Ну конечно же! Дик-горбун! Потому и стервец, что во всей Англии не найдется никого, кто хоть одним добрым словом отозвался бы об этом человеке. И потому у диадемы такой причудливый вид, что главным примечательным качеством этого чудовища, дьявола во плоти, была отчаянная безумная храбрость и такая же жажда власти и славы.

Обуреваемый мечтой о победе над ненавистным Тюдором, то есть из личных эгоистических интересов наплевав на сохранность национального достояния, Ричард прямо в диадеме, тогда еще имеющей, естественно, вполне парадный вид, врубился в самый центр босвортского поля, заполненного в том месте особенно плотно Генрихом и его свитой (речь идет о сражении при Босворте между армиями короля Ричарда III и претендента на престол Генриха Тюдора в 1485 году. – Примеч. ред. газеты «Финчли-ньюс»). Люди Тюдора тоже не позаботились сберечь диадему для потомков: большинство ударов, как назло, обрушилось именно на голову несчастного авантюриста. Ричард, изрубленный до неузнаваемости, со сплющенной во всех плоскостях головой, и был опознан-то благодаря лишь чудом удержавшейся на его голове изувеченной диадеме. Все тридцать девять бериллов оказались бессильны защитить своего господина. Можно было представить себе, во что превратился череп бедняги, если даже стягивающий его обод диадемы перекрутился восьмеркой. Можно было, но не хотелось.

Тем временем нервно ерзающий Холмс украдкой поглядывал на меня. Сколько бы он ни хорохорился, что ему всё равно, что там у Коперника закручено – Земля вокруг Луны или Луна вокруг Солнца, – и что до всех этих астрономий, географий и прочих бесполезных в его деле наук ему интереса нет, а всё ж таки я уже не раз подмечал, что эта его некоторая недоразвитость сильно уязвляет его самолюбие и потому он не любит выказывать ее при посторонних. Вот и сейчас он кивал нам с мистером Холдером, что, мол, уж ему-то можно не объяснять, он тем более всё знает и даже еще больше, раз уж даже его помощник в курсе, но вместе с тем я видел, что ему уже хочется разбавить это однообразие какими-нибудь словами, чтобы наш гость не принялся ломать голову, кто же из беседующих с ним есть Шерлок Холмс. Но я был спокоен за него. Конечно, он может не переживать. Я не подведу и в нужное время уступлю дорогу, пропущу его вперед, потому что я не тщеславен, хотя мог бы устроить договоренность с мистером Холдером за считаные минуты: так быстро мы, два культурных человека, знатоки истории, нашли с ним общий язык, буквально с полуслова. Что и говорить, чертовски здорово, хоть и непривычно играть первую скрипку в нашем с Холмсом дуэте уже в дебюте предстоящего концерта. Да еще какого! Первый знак я уже ему подал, разумеется украдкой от мистера Холдера, – самый важный сигнал: дело разворачивается, каких и близко не было. Национальное достояние – это вам не шутки.